Может, мне всё же удастся сосредоточиться на тексте, вместо того чтобы тратить своё время на беседы. Тем более, что я знаю, о ком она будет говорить — о Ясмин. А с некоторых пор она — не самая любимая тема для разговоров.
— Я не займу у тебя много времени, — ответила она, когда села. — Я просто пришла сказать тебе, что ты идиот.
Устремил на нее офигевший взгляд. Нормальное начало диалога.
— За языком следи, пожалуйста, — одёрнул я её. — Я тебе не мальчик-с-пальчик.
— Именно идиот, — повторила она, смело глядя в мои глаза.
— Ты нас спас обеих, спасибо тебе, конечно, но ты всё равно идиот. Извини.
Еще и извинилась. Какая молодец! Можно сказать любую гадость и извиниться, и тогда вина считается заглаженной?
— Ещё раз ты меня оскорбишь — вылетишь отсюда пробкой. В том числе из этого дома, — сузил я глаза. Слишком много она себе позволяет. Оперилась.
— Можешь выгнать, — пожала она плечами. — Но я скажу. Сестра собиралась жертвовать собой и ребёнком ради меня. И ради тебя, кстати, тоже. Настало и моё время вступаться за неё.
— Это похвально, конечно, — сказал я с сарказмом. — Но при чем тут я?
— Хватит прикидываться, что не понимаешь, — зло сверкнула глазами Зарема. А она действительно очень любит свою сестру. Вон как готова за нее биться. Даже со мной — взрослым и вполне себе опасными для нее мужиком. — Прекрати ее мучить! И себя.
— А чего ты меня обвиняешь? — задал я вопрос. — Не я же ее предал.
— Она тебя не предавала, — твердо сказала Зарема. — Ты сам это поймешь, когда перестанешь видеть то, что хочется тебе.
— Я видел лишь то, что видел.
— Иногда все не так, как кажется. Почему ты решил, что Ясмин тебя предала?
— Она, сговорившись с Самиром, сбежала от меня, разве не очевидно? — Изогнул я бровь.
— Нет, не так уж и очевидно, — покачала головой Зарема, и я невольно стал прислушиваться. Наверное, в глубине души мне самому хотелось, чтобы все оказалось не так, чтобы я ошибся, чтобы моя девочка так и осталась только моей. Зарема случайно угодила мне в самое сердце своими словами.
— Мне тоже так показалось вначале. Но я сама слышала их разговор. Самир не думал, что я узнаю, что именно он говорил.
— Какой еще разговор? — напряженно спросил я.
— На видео.
— Что за видео?
— С камер наблюдения в его кабинете, — ответила она. — Знаешь, я ведь тоже сестре не поверила сразу. И теперь мне ужасно стыдно, что я могла плохо о ней думать. А она никого из нас не предавала и страдала из-за этого всего больше нас.
