Внутри маленькой хрупкой красавицы живет чертёнок, который тоже умеет кусаться. Только очень запуганный чертёнок. И я сам же его и запугал."
"Она почти на всё уже молчит и даже глаз от пола не поднимает. Я так мечтал получить её покорность, но мне всё равно чего-то стало не хватать. Мне постоянно ее мало, словно эти ночи пролетают за одну секунду и способны меня лишь дразнить, но не успокаивать. Я даже и не думал, что она настолько сможет когда-то заполнить все мысли собой. Люблю ли я ее? Вряд ли. Мы знакомы всего ничего.
Но страсть я испытываю самую настоящую. Только удовлетворение от подчинения я перестал испытывать. Мне уже хочется, чтобы она хоть раз сама проявила инициативу: провела рукой по волосам, обняла или по-детски чмокнула меня своими нежными губами, но она не сделает этого. Смотрит на меня, словно я еще один диван в комнате, а если испугана — то как на мучителя. Но чего жаловаться теперь? Я сам это всё и породил.
— Ваш кофе, — услышал я и вынырнул из океана мыслей.
Полина, соблазнительно — как ей казалось — изогнув заднюю свою часть, поставила чашку мне на стол.
— Сабира где? — спросил я. — Почему ты принесла?
— Она взяла выходной.
— Понятно. Иди.
Напрягся, когда руки девушки легли на мои плечи и заскользили вдоль по рубашке.
— У вас такие напряженные плечи, Андрей Евгеньевич… Вам нужно… — она наклонилась к моему уху, открывая доступ моим глазам в декольте своей униформы. — …расслабиться.
Ну, посмотрел, раз уж показывают. Изогнул скептически бровь. Да, красиво. Но не цепляет.
— Иди, сказал, — пренебрежительно скинул ее руки с себя.
— Может, будут еще какие-то указания? — не сдавалась девчонка и присела на край стола, медленно закинув одну стройную ногу на другую прямо передо мной.
Когда-то меня это все будоражило, и я по глупости с ней переспал пару раз. Сама ведь вешается, а я не железный. Потом на что-то надеялась, пока я не сказал ей открыто, что это просто секс и ничего личного. Бегала за мной по всему дому. Не выгнал из жалости — да-да, к девочкам я иногда испытываю жалость, ведь они слабые, а я мужик.
У нее семьи нет, только отец-алкаш и куча маленьких братьев и сестер, которых некому кормить. Такой судьбе не позавидуешь. Оставил, только попросил ко мне не приближаться. За мной ухаживала только Сабира. Молчаливая, исполнительная. Я поделился ею только с Ясмин, собственно, по той же причине. И вот теперь Полина почему-то решила снова вспомнить былое…
— Тебе что надо? — спросил хмуро, спихнув ее со стола.
