А чего он ожидал после всего? Хотя, замечу, что надо иметь смелость признаться в том, что у него есть ко мне…чувства. Вот я бы точно не призналась ни за что. После такой-то истории. Впрочем, мне с этим жить не легче… Его любовь пугает меня не меньше, чем одержимая месть. Эта любовь вовсе и не любовь, она такая же слишком одержимая.
— Полюбишь, — жестко сказал он. — Ты забыла, что у нас будет общий ребенок? И он остается со мной.
Он резко выпустил меня и я еле устояла на ногах. Вот чего я боялась больше всего — что Горский станет шантажировать меня ребенком.
Что ж… ради малыша я буду его терпеть. Своего ребенка я не брошу, и он как раз и хочет сыграть на этом. Привязать к себе меня навсегда. Подло. Некрасиво. И очень жестоко… Все как он любит. Жестокий.
— Ребёнка я не оставлю, — ответила я. — Буду жить на пороге твоего дома, значит, если у тебя хватит смелости выгнать мать собственного сына и отнять у нее ребенка.
— Если эта мать не будет вести себя так, как это было раньше, — вкрадчиво сказал он, вглядываясь в мое лицо.
— То и отнимать я ничего не стану. Более того, ты получишь намного больше, если примешь меня, и перестанешь наконец со мной воевать.
Теперь уже я устремила на него удивленный взгляд.
— Андрей, ты предлагаешь перемирие?
Он небрежно повел плечом.
— Можешь назвать это так. Я всё равно возьму, ты знаешь. Но я хочу дать нам шанс. Мне надоела эта бессмысленная война без победителей. Пусть это будет договорной брак. Пока что.
— Я не хочу тебя огорчать, но… Договорным этот брак и останется, — пожала я плечами.
Гор должен знать, на что идет. Пусть не питает иллюзий, что я смогу его…полюбить. Это слово совершенно не вяжется в одном предложении с фамилией Горский.
— Посмотрим, — хитро улыбнулся он.
Он что-то явно задумал. И мне это всё не нравится. А если он меня начнет соблазнять и…добиваться? Вдруг мое сердце дрогнет? Нет-нет, я никогда себе этого не прощу, и не допущу этого. Но сделать вид, что принимаю его, я попробую. Это состояния войны измотало нас обоих.
— Раньше ты был одержим только местью, — сказала я.
— Однажды все изменилось, — ответил он.
— Что?
— Когда-нибудь я расскажу тебе. Может быть."
"Я поняла, что больше он мне ничего не скажет. Собственно, уже сейчас он многое мне поведал. Раньше я была трофеем, средством мести, желанной игрушкой, а теперь я… Девушка, которую он желает видеть рядом с собой. По-настоящему. И пока я совсем не знаю, как относится к ТАКОМУ новому статусу.
