А если когда-то он сделал с ней что-то плохое? Но как, если девушка столько лет провела в монастыре?
И о том, что меня будут допрашивать, Гиллаус таким тоном говорил, как будто подозревал, что Олетта причастна к пожару и разграблению монастыря.
Господи помилуй. Звучит как бред.
Передо мной зиял темный провал, и никак не дотянуться, не узнать, что за тайны в нем скрыты. Это злило, раздражало, связывало руки. Как будто пол усыпан сотнями мелких деталей, а мне поручили собрать из них единую картину за пять минут.
«А ведь он может меня раскусить», — застучало в висках.
Я сделала глубокий вдох и как можно спокойнее произнесла:
— Не переживайте, все будет хорошо.
«Давай же, убирайся отсюда, мне надо побыть одной».
Оливер Гиллаус все смотрел на меня, будто чего-то ждал. Знака, пароля, чего угодно. Но когда он наконец открыл рот, чтобы что-то сказать, дверь заскрипела.
«Спасена!»
Управляющий молниеносно переместился на приличное расстояние, а у меня камень с души упал. Бабуля словно еще в коридоре почувствовала, что ее «внучку» облизывает взглядом этот переспелый женишок и явилась с грозным видом.
— Что, уже полегчало? — осведомилась строго, а потом обратилась к управляющему: — А ты, Оливер, почему прохлаждаешься?
— Так я же… карту источников нейре Олетте принес. По ее, между прочим, просьбе. Но я уже все, ухожу, госпожа графиня.
Он раскланялся и был таков.
— Ты доверяешь ему? — я поймала задумчивый взгляд Кокордии.
— Если никому не верить, то можно сойти с ума. А у меня не было повода сомневаться в верности Оливера.
Я отца его хорошо знала, только в последние годы он сдал из-за болезни, не покидает стен своего замка. Делами заправляет старший сын.
Что ж… Придется самой проверять, не обманывает ли меня чутье. Пока я опасалась пугать или расстраивать Коко. Не с ее сердцем.
Я не знала, с чего начать, и все-таки решила показать свою кисть. Кокордия долго о чем-то размышляла, а потом опустилась в кресло.
— Если и Вивиан пробудила целительский дар, то у нашего рода есть все шансы возродиться из пепла.
Только о своих подозрениях никому, кроме членов семьи, ни слова, — велела она. — Это секрет даже для самой девочки.
Я быстро сложила два плюс два. Враги явно не обрадуются тому, что Готары начали медленно поднимать голову. Значит, будем молчать.
— А пока слушай внимательно, Оля…
И она подтвердила, что меня непременно будут расспрашивать о том, что я видела в монастыре. И если в замок прибудет менталист, то нельзя дать ему проверить мои воспоминания.
