Пол стал каким-то нетвердым, словно я шла по батуту.
На автомате отворила окно и высунулась из него наполовину, ловя губами свежий воздух. Я задыхалась. Было жарко, как в сауне.
— Вы чего? — послышался надоедливый голос Болвейна, но в этот раз в нем звучали тревожные нотки.
Когда он оставит меня в покое?
— Устала. Чашечку кофе бы, сладкого. Со сливками.
Я чувствовала себя такой заторможенной, даже разговаривала с трудом. А есть ли в этом мире такой напиток? Ох, точно язык без костей.
Я обернулась, чтобы увидеть, как граф осторожно подкрадывается.
А потом вдруг дергает меня к себе.
— Вы чуть из окна не выпали, нейра Олетта! Совсем одурели?
Глава 38.2
Как гром среди ясного неба ударило осознание.
Я едва не погибла! Но что за морок на меня напал? А может, приступ гипогликемии? Или… что-то куда более необычное?
По неопытности я далеко не сразу поняла, что со мной происходит. Зато нейт Болван, пользуясь моим замешательством, уже минуту мял и щупал мои бока.
— Пустите! Совсем уже обнаглел, — проворчала я, вырываясь и отряхивая платье.
Он ответил с коварной улыбкой:
— Я спас вас и заслужил свою награду.
— Считайте, что мы квиты. Жизнь за жизнь. А руки лучше держать в карманах.
Граф сделал скучное лицо, словно я не оценила его искрометного юмора.
— Вы — просто кладезь сюрпризов, нейра Олетта. Не ожидал. Поистине неординарная женщина. И заметьте, я редко говорю комплименты, — он предпринял новую попытку обаять меня своей хищной улыбкой, но я не повелась.
— Может, стоит написать вашей жене? Пусть приедет и заберет вас, потому что мне с вами не справиться.
Упоминание благоверной этого бабника ничуть не смутило. Бедная, вот повезло же!
— У вас жестокое сердце, — бросил обвиняюще Болвейн. — Жена старше меня на восемь лет и шире в два раза, это был брак по принуждению. Я не мог пойти против воли его величества.
Надо же, какие откровения. Если хитрый лис задумал вызвать у меня жалость, желание его утешить, то сильно просчитался.
Видала и не таких.
— При всем уважении, нейт, ваши семейные проблемы меня не касаются, — проговорила терпеливо, при этом обходя его по дуге. — Но я вам сочувствую. Честное слово.
Эх, меня в театре явно не ждут. Не умею притворяться, хоть тресни! Вечно все на лбу написано. Естественно, Карлис Болвейн не поверил.
— Бросьте! Мне больше нравится ваша искренность, ваша открытость. Я бы хотел узнать вас поближе, нейра Олетта, — он сузил холодные голубые глаза.
