Однако было несколько причин не бежать к дедуле сломя голову и не творить глупости."
"— Мне больше по нраву целительство, которым тоже владела Олетта, — начала оправдываться я. — Две эти магии конфликтуют, их конфликт может убить хозяина. Тем более некромантия требует жертву, маг должен что-то потерять. Например, моя предшественница лишилась голоса и повезло, что он остался у меня. И последнее: все эти зомби, ожившие трупы, силы тьмы и прочая гадость противоречат моей нежной женской натуре. Они пугают меня, это все от лукавого.
У вас это Темнейший бог — тот еще искуситель.
Ага, нежная женская натура. Что-то я о ней не вспоминала, когда ампутировала конечности, собирала кости из осколков и выползала из операционной прекрасная, как доктор Франкенштейн.
Неужели молодость так на меня влияет?
— Ты безнадежна, — вздохнул артефакт. — Может, продашь меня?
— А вот и фигушки! Ишь чего удумал. Продать! Такая корова нужна самому, — от предложения у меня дыхание перехватило. — Ладно, чтобы ты не умер от голода, напою тебя кровью.
Только чуть-чуть.
И пока алая капля впитывалась в деревянную раму, я смотрела в отражение и пыталась поймать ускользнувшую мысль.
А ведь тот мужик из монастыря некромант. Сердце подсказывает, что он причастен к случившемуся.
Надо осторожно поговорить на эту тему с Болвейном, но как подобрать правильные слова?
— Спасибо, щедрая хозяюшка, — лениво проговорило вмиг подобревшее зеркало. — Не хочешь узнать, как дела у нашего друга?
Я старалась лишний раз не думать о Ране, но не смогла отказаться.
Кивнула, и стекляшка тут же затараторил:
— Я блуждал по зеркальной сети в поисках его артефакта, но с прискорбием понял, что… Галлай не ответит.
— Кто? — я непонимающе изогнула брови.
— Галлай. Так зовут артефакт нашего Рана.
У меня в голове все перемешалось, от недосыпа я плохо соображала. Я сжала виски пальцами и спросила:
— Поясни, что значит «не ответит»? И разве у зеркал есть имена, как у людей? Прости, я не знала. А тебя тогда как зовут?
— Точно не стекляшка, — он скривил зеркальную физиономию.
— Создатель дал мне имя Макей. Так меня и зови.
— Хорошо, — я кивнула, чувствуя небольшие угрызения совести.
Кто бы еще надоумил меня спросить, есть ли у него имя. В моем старом мире предметам их не давали.
Макей. Дедовское какое-то имечко, ну да ладно. Дело вкуса.
— Так что все-таки с Раном и его артефактом?
— Понимаешь… — он выдержал томительную паузу, — … мне кажется, Галлай разбился.
