Ей нужно постоянно быть рядом с мамой, чтобы чувствовать себя хорошо и спокойно.
А сама подумала, что надо поговорить на эту тему с Марикой. Я могу чаще брать на себя Вивиан, чтобы она могла уделить больше времени старшим детям и себе тоже. Увидев ее впервые, я вообще подумала, что женщина беременна, но скоро поняла, что это просто слабость мышц, неправильная осанка и худоба. И как ее до сих пор ветром не сдуло? Еще и не спит толком, а потом ходит и шатается.
С кухни неслись запахи жареного лука и теста. Ирри громогласно напевала песенку про пастуха и хозяйскую дочку, но резко замолчала, стоило нам появиться на пороге.
— Ты не стесняйся, пой дальше, — успокоила я женщину, а потом повернула голову и увидела Ника.
Он как раз вставал из-за стола, чтобы отвесить нам поклон. Замир с Флори уже видели его, но все равно каждый раз таращились, как на чудо заморское.
— Ник, здравствуй! — я подошла к мальчишке. — Как твои дела?
— Я не бездельничаю, нейра, клянусь, — щеки с россыпью веснушек пошли розовыми пятнами.
— Я уже птицу покормил, дров наколол…
— Да отдыхать я его посадила, а то он все крутится, места себе не найдет, — проворчала кухарка, вытирая руки о передник.
— Я привык работать, тетушка Ирри. Я не устаю.
— А знаете, нейра, какие он фигурки вырезает из дерева? — вдруг произнесла женщина. — Ну-ка, рыжик, покажи! Как живые.
Замир и Флори тут же подтянулись, Ник трясущимися руками полез в карманы и выложил на стол маленькие деревянные фигурки. Замир тут же схватил одну и выпалил:
— Ну и ну! Тебя кто научил?
— Я… я с-сам, — еще пуще смутился паренек.
— Хоть руки у тебя не кривые, это радует, — ляпнул племянник, а мне захотелось дать ему подзатыльник.
Ладно, потом напомню, что смеяться над недостатками внешности и чужими недугами плохо.
У Ника и правда были ловкие руки. Он вырезал миниатюрную фигурку Пресветлой Матери, лошадь, башню и кукольные чашечки с тарелками.
— Я пытался создавать деревянные игрушки с помощью магии земли, но не получилось, — признался Замир. — Покажи, как ты их делаешь.
— А можно я заберу эту посуду для моей куклы Доры? — вежливо спросила Флоримэль, при этом пряча трофеи в карман и мило улыбаясь.
Бедный Ник растерялся от такого внимания. Заикаясь и опуская взгляд, пробубнил, что сделает, как пожелают господа.
С того дня, как он появился в этом замке, никто больше не называл его унизительной кличкой и не шпынял. Он даже расцвел, взгляд был пока еще смущенным и испуганным, но не затравленным, как раньше.
