– Думаешь, такой мужик, как этот лысый, будет давать показания? Назовет нам заказчика? Да на нем, скорее всего, уже десяток трупов висит. Ему терять нечего, и у нас нет на него законных мер воздействия. А к незаконным ты, как всем известно, не прибегаешь. Так что, не имея данных проверки доходов, мы все равно не приблизились бы к пониманию причин и механизма этих убийств.
– Стало быть, все сделано вовремя, – заключил Гуров. – Ладно, может, завтра приблизимся к пониманию этих причин.
Впрочем, следующий день начался не с оперативных новостей от майора Глухова или капитана Щербинина, а с новости совсем другого рода.
Едва Лев успел встать и одеться, как у него раздался телефонный звонок. Номер звонившего показался ему знакомым. Он произнес в трубку: «Слушаю» – и в ответ услышал голос банкира Александра Киршера:
– Добрый день, Лев Иванович! Это Киршер вас беспокоит! Хотел поделиться с вами радостной новостью. Меня освободили из СИЗО!
– Вот как? Поздравляю. И что, отправили под домашний арест?
– Нет! Представьте, меня полностью освободили! Под подписку о невыезде.
Следователь Железнов подписал соответствующее постановление. Да я и не собирался никуда уезжать, по крайней мере в ближайшее время. Правда, полностью дело в отношении меня не прекращено, но я думаю, это лишь вопрос времени. И как я понимаю, это все произошло благодаря вам! Так что я хочу не только поделиться этой радостной новостью, но и поблагодарить вас за участие в моей судьбе.
– Не стоит благодарности, – ответил Гуров.
– И что вы теперь собираетесь делать? Все так же будете сидеть в «комнате страха»?
– Нет, я теперь буду слушаться ваших советов. Вы меня убедили, что особая опасность мне не грозит. Так что я собираюсь вести обычную жизнь, заниматься делами, как всегда.
– Что ж, рад за вас, – сказал Лев.
Этот день он решил начать со встреч с вдовами двух погибших – министра Приходько и банкира Галустяна. До сих пор он виделся только с вдовой Дениса Котова. Надо было восполнить этот пробел и снять показания с родственников других жертв.
Начал он с вдовы ресторатора. Правда, беседа с ней мало что ему дала. Вдова мало знала о делах мужа, совсем не встречалась с его карточными друзьями. Андрей Галустян дома не рассказывал о своих делах, был немногословен. И о том вечере, когда ее муж погиб, вдова не могла сказать ничего существенного.
Впрочем, Гуров не стал расстраиваться из-за неудачного визита в дом Галустянов.
