Дверь открылась, и в кабинет вошел человек лет сорока, невысокий и, по всему видно, нерешительный. Выглядел он как типичный клерк."
"– Простите, вы ведь полковник Гуров? – спросил вошедший.
– Он самый, – ответил Лев. – А вы кто?
– Максим Крупнов. Я хотел с вами поговорить… то есть сообщить…
– О Котове?
– Ну да… Просто меня не было на работе, когда вы со всеми беседовали… Меня в горадминистрацию посылали, тарифы согласовать… Вот, я вернулся, мне говорят, что был человек из полиции… И тут я вспомнил…
– Да вы садитесь, – предложил Гуров.
– Сейчас ведь вы уже пришли, верно? И, надеюсь, никуда не торопитесь?
– Ну, дела, конечно, есть… – нерешительно произнес Крупнов. Впрочем, он все произносил нерешительно – такова была его манера речи. «Такой мямля даже собственное имя толком не назовет, будет мяться», – подумал Лев. А вслух произнес:
– Значит, вы что-то вспомнили? И что именно? Расскажите, пожалуйста.
Сослуживец погибшего Котова сел за стол напротив него, вздохнул, как после тяжелой работы, и проговорил:
– Я не знаю, насколько это существенно… Может, вообще неважно… Но я хотел сказать.
Вдруг вам пригодится?
– А вы не задумывайтесь над тем, пригодится мне или нет, – посоветовал ему Гуров. – Итак, что вы видели или слышали? Что хотели рассказать?
– Это касается вторника – того дня, когда Денис Григорьевич… когда его убили, – начал свой рассказ Крупнов. – Тот день прошел в обсуждении убийства Семена Васильевича Приходько. В коридорах прямо гул стоял, все только об этом и говорили. Я обратил внимание, что Денис Григорьевич немного опоздал на работу.
Он всем объявил, что заезжал домой к Приходько, хотел выразить соболезнование его жене и сыну… Ведь они были друзьями…
– Все это я, в общем, знаю, – перебил его Гуров. – А вы хотели сообщить что-то новое, существенное.
– Да, хотел… Просто мне казалось, что нужно сначала… Но я понимаю, что неправ… Все, сейчас перейду к главному. В общем, постепенно жизнь вошла в нормальную колею, мы работали как обычно. А вечером стали собираться по домам.
Денис Григорьевич всегда задерживался, он уходил позже остальных.
– А во сколько? Мне никто не смог точно ответить на этот вопрос.
– Обычно он уходил около семи. Ну, может быть, четверть восьмого. А в этот день, поскольку с утра была суматоха, все выбились из рабочего ритма, нужные документы к вечеру еще не были готовы, Котов остался, чтобы их просмотреть, завизировать или внести правку и отложить. И так случилось, что я в этот день тоже задержался.
