Как меня обманул мой ""парень"" и менеджер в одном лице, сыграл роль моего сутенёра, сделав меня проституткой для Матвеева, как Матвеев наедине мне угрожал рассправой, если я не соглашусь развинуть перед ним ноги…
Марат напряжённо слушал и пребывал одновременно в шоке и в холодной ярости, которая волнами расходилась по всему тесному помещению уборной. Когда рассказ кончился, я замолчала и снова заплакала, закрыв лицо ладонями, потому что вспомнила о своём унижении, потому что теперь Марат будет считать меня грязной шлюхой, но я ведь не сама на это пошла… Меня вынудили.
— Сука! Сука! Сука!! — замолотил вдруг он кулаками по кафелю, едва не разбив и его, и кулаки.
Я закрыла голову руками и еще горше заплакала. Это всё… Он уйдет, он не будет с такой испорченной, как я…
Однако через минуту я ощутила, как мои руки убирают от лица. Марат смотрел на меня. Его ресницы были мокрыми. Он почти плакал? За меня? Ему настолько больно?
— Больше никто не обидит тебя, — твёрдо сказал он мне в глаза.
— Никогда. Дашь мне имя второго. Я оплачу им по счетам. Они пожалеют, что сделали это. Ублюдки. Твари!
— Марат, не надо… — попросила я, осмелившись дотронуться до его рук, которыми он держал меня за лицо. — Не надо никого наказывать. Просто скажи… скажи мне, что я тебе не противна. После этого всего…
— Девочка моя, — притянул он меня к себе на грудь, стал успокаивающе для нас обоих гладить меня по спине. — Ты такое пережила… Это самое страшное, что может случиться с женщиной.
Ты не должна винить себя. Твоя вина лишь в том, что ты такая красивая, что мужчинам сносит башню. Виноваты только эти ублюдки, что позволили себе так мучить тебя и издеваться… Хорошо, что вообще не убили.
— Ты не считаешь меня шлюхой?
— Нет, ты что, милая, — нахмурился он. Ему больно вместе со мной. Я чувствую. — Шлюхи идут на это осознанно. Ты не виновата ни в чём, маленькая моя!
— И ты не передумал на мне жениться?
— Ни в коем случае. Я, наоборот, намерен этим заявить всему миру, что ты больше не одна.
Никто больше не посмеет даже подойти к тебе, потому что каждая собака в подворотне будет знать, что ты со мной, что ты под моей защитой. Нам надо забыть… Забыть об этом. Мы больше никогда не будем говорить об… этом. Мы забудем. Всё будет хорошо.
От его слов по моим щекам снова побежали солёные дорожки. Теперь уже от облегчения, что он не считает меня прокаженной. Марат стёр пальцами мои слёзы.
