Так вот: Лина очень страдала после вашего расставания. Я её из депрессии вытащил и по кускам заново собрал. Не спала, не ела нормально, на привидение похожа стала. Ты ей сердце разбил, Марат.
Эти слова вызвали горечь внутри. Он словно меня самого описал… Значит, ей не было всё равно, она тогда страдала не меньше, чем я.
— Но я тебя не упрекаю, — продолжил говорить Павел. — Я вам не судья, и воспитывать тебя я не стану. Но просто… Не разбивай её снова. Ей ребёнка поднимать, а у тебя кольцо на пальце. Ты понимаешь, о чём я?
— Понимаю.
— Тогда, пожалуйста, держись рамок приличия, раз ты выбрал брак с другой. Пожалей Лину. Она очень ранимая, к людям быстро привязывается, потом страдает. Был у неё уже один такой, к психологу потом ходила.
— Кто? Что он сделал?
— Первый парень её. Обошёлся с ней как скот. Мог бы — прибил бы его нахрен, — зло произнёс Павел. — Но это ты сам у неё спроси, если хочешь. Я не тот, кто должен это рассказать тебе. Говорю к тому, что у неё и без того горя в жизни хватает от мужчин.
Не добавляй ей. Надеюсь, ты меня услышал, Марат.
— Я не собираюсь сидеть на двух стульях, если вы об этом, — сказал я Павлу.
— Значит, жена? — спросил он.
— Значит, развод.
— Развод? — уставился на меня Павел. Очевидно, не ожидал такого поворота. — Из-за Лины?
— Из-за Лины, из-за Алисы, — вздохнул я. — Хочу быть рядом с ними. Но только не всё так просто.
— Вас с женой связывают деньги? — спросил отец Лины.
В который раз удивляюсь, насколько он умный мужик и зрит в корень.
— Да, очень большие.
Отец Лилии соединил свой капитал с моим бизнесом, а я женился на его дочери. Нам всем тогда казалось это хорошей идеей.
— Да, понимаю. Так часто делают состоятельные семьи.
— Ну да. Любви я уже не ждал. С Линой ничего не вышло… Я ведь звонил ей, много раз. Она мне не ответила. Я перестал искать с ней контакта. Стал жить своей жизнью. Женился. Мне просто хотелось семьи, покоя… Ребёнка. А заодно расширить свою сеть.
— А что тогда Лине про аборт сказал, Марат? — вгляделся он в меня. — Раз ребёнка хотел.
— Потому что я считал, что это ей не нужно. Когда возникли мысли о возможной беременности, она сидела с таким лицом, будто это большое горе. Я только потом понял, что произошло. Она меня отталкивала из-за страха молвы… Наверное, вы знаете, что мы с Марком братья… А я не придал значения её страхам. К тому же мне нужно было улетать, какие тогда могли быть дети? Но если бы она сказала о беременности, я бы никогда не отвернулся ни от неё, ни от ребёнка.
