Слишком много Тролля стало в моих мыслях, моей голове. И боюсь, что беременность здесь вовсе не при чем. Я думаю о Мироновой не как о возможной матери моего ребенка (хотя и так тоже), а как о женщине. Чумной, местами сумасшедшей, запросто выводящей из себя, но вместе с тем такой, что рядом с ней даже дышится по другому, свободнее, и хочется выйти за привычные рамки.
Со школы отличался целеустремленностью, способностью приносить в жертву лишнее. Запросто отсекал ненужные связи, эмоции если они не были нужны для дела, ломали устои, мешали, не вписывались в строго прописанный план моей жизни.
И тут Миронова. И пи**ец планам. Полный.
Что тогда, полгода назад, повелся на нее вопреки всем своим правилам и принципам, что теперь. Как-то умудряется она обходить все защитные барьеры, пробивает бетонную стену и хозяйничает словно слон в посудной лавке. Есть в ней что-то, затрагивающее такие струны в душе, о существовании которых я и не догадывался.
Так странно. Но мне это даже нравится.
Субботнее утро началось тихо, мирно, уютно — с кружки кофе у окна, за которым опять шел ленивый снег.
Эта зима выдалась на редкость снежная, без лютых морозов, пронизывающих до костей ветров. Какая-то уютная, спокойная.
Настроение отличное, и я стал думать, чем бы заняться днем. Сразу отмел вариант с работой, при всей моей задвинутости на ней, мне показалось кощунством тратить такой день на документы, цифры и проекты.
Хотелось чего-то другого. Приятного. Для себя.
И мысли сами покатились в сторону Мироновой, способной в мгновение ока вывести из себя, ломающей мой мозг гениальными идеями, но вместе с тем, делающей меня живым.
Мне хочется провести день именно с ней, с беременным невыносимым Троллем.
А почему бы и нет?
Без сомнения набираю ее номер, слушаю несколько гудков, а потом чуть не глохну от внезапно обрушивающейся музыки.
— Блин, — вопит Наталья, что-то там роняет и уменьшает громкость, — приветствую, о Великий Суровый Босс.
Черт, видела бы ты, как этот суровый босс стоит в одних труселях у окна и улыбается от уха до уха.
— Здравствуйте, Наталья Дмитриевна, — напускаю в голос побольше строгости, — чем вы там занимаетесь?
— Пою! — гордо отвечает Тролль, — хотела танцевать, но с пузом не удобно, поэтому пою.
— Чего поешь? — опираюсь одной рукой на подоконник, наклоняюсь, пытаясь рассмотреть машину на парковке во дворе.
— The show must go on!
— И как успехи? Пригласишь на сольный концерт?
— Поверь, тебе этого лучше не слышать, — смеется Наталья.
