Теряя остатки сна, разлепила глаза и хмуро осмотрелась по сторонам. На часах семь утра, суббота…и у меня в комнате на потолке выросла огромная белая титька!!!
В шоке аж подскочила, едва не упав с кровати. Торопливо, не глядя, нащупала тапочки, халат накинула и с опаской подошла к титьке.
Натяжной потолок провис на метр, не меньше. По шву лениво сочились крупные капли, звонко щелкая по ламинату.
Охренеть!
Осторожно ткнула в нее пальцем, и внутри что-то булькнула, а капли начали падать быстрее и задорнее.
Это как оно сейчас прорвется, не дай Бог! Воды по колено будет!
Зажав рот рукой, обошла сторонкой этот перевернутый горбыль и устремилась в ванну за тазиком, хотя если рванет, то никакого тазика не хватит! Тут корыто нужно!
Заскакиваю в ванну и замираю, выпучив глаза, как полярная сова. По стенам ручейком бежит вода, и я стою в ней по щиколотку. Капец!
Что там наверху происходит??? Они охренели совсем? Затопили мне всю квартиру!!! Нет, я понимаю, что отношения с верхними соседями у меня всегда весьма натянутые были, но до такого безобразия ни разу не доходили! Ну, я им сейчас устрою!
Бегу с тазом в комнату, где титька на потолке уже достигла устрашающих размеров, ставлю его на пол, надеясь, что пронесет, и устремляюсь прочь из квартиры, оставляя за собой вереницу мокрых следов и намереваясь устроить разгон соседям сверху.
Там живет пара люмпенов, мать их. Цвет пролетариата, романтики с большой дороги, а попросту алкаши. Вроде безобидные, хоть местами и шумные, но у меня с ними вообще ни в какую отношения не складываются.
Звоню, нервно жамкая замусоленную залипающую кнопку звонка, притопывая от нетерпения ногой. В тапках сыро, противно хлюпает. Надо было переобуться, а то простыну запросто! Черт! Совершенно голова не варит, растерялась, забыв обо всем! Плотнее запахнула полы халата, под которым не было ничего кроме безобразной ночнушки с бегемотиками, и продолжила настойчиво звонить.
Наконец дверь приоткрылась, и в образовавшейся щели показалось, красное одутловатое лицо хозяина.
В нос ударил изысканный аромат перегара, от которого желудок томительно сжался, грозя тошнотой.
— Чего надо? — прохрипел зычным голосом Аркадий, хрен знает как его там по батюшке.
— Вы меня затопили, — обличающе тычу пальцем в его сторону, не скрывая праведного гнева.
— Да? — Спрашивает удивленно, чешет сальную макушку, а потом выдает неуверенно, — ну, может быть.
