Она продолжала смотреть вперед, на красивые приближающиеся скалы – ей казалось, что в них солнце отражается куда более красочнее, чем в потемневшей воде.
– Это Скала Злосчастного мужа. – Вдруг сказала одна из загорелых девушек, беспечно сидевшая рядом с Инной на корме. Их парни, в том числе и Дэн, отправились за напитками. Прочие танцевали на палубе – над ней разлетались мощные электронные звуки
– Кого? – не поняла Инна сначала.
– Ну, этого… Ты же наверняка слышала легенду и Дионисии и Филимоне? Дионисия, жена первого правителя Галаза влюбилась в раба Филимона, муж узнал об этом и убил его на ее глазах, а наутро нашел Дионисию мертвой.
– Знаю, конечно. – Кивнула Инна. Ей стало неуютно. Тишина давила на уши.
– В общем, это скала названа в честь того парня-грека, который был мужем Дионисии и первым правителем Галаза, – пояснила еще одна девушка. – Судя по легенде, он оттуда сбросился, когда нашел женушку мертвой.
– Да это не он сам, это мать Дионисии его столкнула со скалы – мстила за мертвую дочь, – встряла первая девушка.
– А мне он нравился, – вдруг сказала с горечью Инна, глядя на скалу. – Он ведь ни в чем не виноват, его жена сама ему изменяла с каким-то там рабом. Если они были супругами, она не имела права ему изменять.
Ветер неожиданным порывом встрепал ей длинные волосы и тихонько прошептал что-то на ухо. Что-то вроде «Пора прощаться».
– Ну не знаю. Дионисия его не любила, а любила раба. Если муж ее так любил, то мог бы и отпустить, хотя, кончено, это Древняя Греция, там такого нельзя, наверное, было делать.
Но, по крайней мере, он мог бы не убивать Филимона жестко на глазах Дионисии! Это садизм уже какой-то!
– Эх, красивая это все-таки история любви. – Согласилась и вторая девушка. – Ох, что-то море совсем беспокойное стало…
А Инна лишь пожала плечами – ей неожиданно стало жаль того древнего правителя, основавшего столь прекрасный город. И опять у нее в сердце поселилось чувство обреченности. Она издали смотрела на Дениса, остановившегося на пару минут около парней, и понимала все яснее и яснее, что если бы он разлюбил ее и нашел бы другую, она не пережила бы этого и, может быть, обезумела бы и поступила так же – убила бы соперницу.
А ветер все больше и больше усиливался, как, впрочем, и темнота – давящая и ярая. Казалось, потемнело все – и небо, и вода, и даже воздух вокруг. К тому же начался и дождь.
– Инна, что-то неладно твориться, – подлетел к девушке обеспокоенный происходящим Смерч, не отрывая взгляда от пенистых шипящих волн.
