Она любезно поздоровалась с нами и провела по полутемному помещению, которое больше напоминало мне сводыстаринного, но очень миниатюрного замка, к столику, действительно огражденному со всех сторон темными, украшенными коричнево-бордовой изящной росписью, и очень высокими, до потолка, перегородками. С четвертой стоны наблюдалась стена, как будто бы выложенная каменной кладкой, с окном, выходящим на оживленную улицу. Венецианское, трехчастное, с полукруглой аркой, окно, правда, по-современному затемненное, придавало этому местечку уют.
– Присаживайтесь, дорогие гости, – пропела девушка, отчетливо выговаривая все буквы «о» – она явно косила под «окающий» северный диалект. Наверное, думала, что это еще больше сближает ее с эльфами…
Мы, естественно, тут же уселись на мягкий диванчик, заменяющий стулья. Рожа у Смеричнского была довольная-предовольная. Почти что гнусная.
– Вот мы и около нашей парочки, – шепнул он мне весело.
Следом за администратором (так и хотелось сказать – администратором таверны) приперся и официант, неся внушительных размеров поднос, через минуту к нему «на помощь» пришел и его коллега.
Они чинно расставили по столу заказанные Дэном сладости и напитки – на них я глазела с тем самым восторгом, с каким в детстве пожирала вожделенный домик для Барби, так и не купленный зловредными родителями. Дэн оказался не только умником и красавчиком, но и еще и щедрым парнем: наверняка куча его друзей общаются с ним только из-за того, что Лаки Бой ни на что не скупится.
Он заказал самые разнообразные на вид и, видимо на вкус и цену, тоже, пирожные. Шоколадные эклеры, трехслойные охлажденные десерты, лаймово-сливочные мраморные треугольнички, украшенные замысловатым рисунком из мармелада, кофейные сладости горячие круглые пирожные с жидкой начинкой, «брауни» с печеньем, орехами и свежей клубникой, нежные банановые шарики, каждый из которых имел в себе сюрприз – орех миндаля или фундука, белоснежные кремовые наполеоны, состоящие из доброго десятка слоев, высокое чудо с ромовым ароматом из сгущенки, светлого шоколада и цельных орехов, рожки со взбитыми сливками и лесными ягодами…
Я моментально полюбила душу Смерчинского, не испорченную жадностью и скупостью.
Работники «Фарфоровой Лилии» хором пожелали нам приятного вечера и удалились.
– Слушай, – радостно спросила я, как только они ушли, до сих пор не в силах поверить, что все это мы сейчас, нет, я сейчас буду лопать.
