Его выражение лица, в конце концов, вновь немного вывело меня из себя.
– Ну что? Что ты так уставился? Тебе еще раз повторить, что ли?
– Партнер, ты опять нервничаешь. Возьми, – и он протянул мне конфетку-леденец, – успокоишься.
Я пожевала нижнюю губу и отрицательно покачала головой.
– Не хочешь – как хочешь. Давай дальше, Бурундучок мой. Пока мне все понятно, – Денис вроде бы и не отдавал приказа, а произнес все это любезным, приятным голосом друга всего человечества, но я, словно против воли, принялась рассказывать дальше, впрочем, не отходя от стиля изложения.
– Сморчок, еще раз Бурундуком в любой его вариации назовешь – прибью, – пообещала я в который раз. – А дальше – что дальше? Приперся ты и встал, как столб. Вытаращил глаза. Открыл рот, вывалил язык из пасти – с него еще так противно слюни ядовито-красные текли – ты откушал кого-то недавно? – занесло меня в другую сторону, преувеличительную.
– Я съел милую беззащитную красавицу, обожаю этих прелестниц… они так сексуально меня бояться… кричат… Ммм… – соглашаясь таким странным озабоченным образом, парень щелкнул зубами перед моим лицом, явно подражая волку из старых мультиков, а потом ткнул в мое плечо пальцем, сообщив приятную новость.
– Но ты можешь не беспокоиться!
– Что значит – могу не беспокоиться? Падре, я что, уродина, по-твоему? – возмутилась я. – Ты меня хавать не стал бы, потому что я не идеал твоей красоты? А?!
– Нет, ты милашка, – сказал спокойно Дэн. – Я не ем своих друзей. Ты же мой друг, да? – и он, как и всегда, обаятельно улыбаясь, зачаровал меня.
– Друг… друг… А потом ты явил себя народу, все тут же словили нереальный кайф…
– Перенесли маленькую смерть, – лукаво глядя на меня, вставил Смерч.
– Что это? – Не поняла я.
– Да так… маленький синоним французского происхождения, – не пожелали Их Светлость объясниться, а мне было все равно, хотя на заметку я все-таки это выражение взяла. Спрошу у кого-нибудь."
"– Не перебивай меня больше, иначе маленькую смерть словишь ты.
– Неожиданное предложение, – протянул мой собеседник, мечтательно уставившись в парту – мне это вот так сразу редко кто предлагает. Ладно-ладно, молчу, Чип!
– Не перебивай! Хотя, что там уже перебивать? После твоего явления и озарения твоим божественным светом несчастных страждущих, меня выпихнули к тебе, заставляли поцеловать – чтобы тот, кто первый придумал это «горько» – был одним из первых претендентов в топку Словесного Холокоста.
