И я, и он были оптимистами – к тому радостному моменту, когда мы сошли на берег, мы перестали сильно печалиться и кручинится, хотя в наших душах (если Смерчинский, конечно, свою не обменял у сил зла на свое же нереальное обаяние) остался неприятный осадок. Опять ничего не получилось. Опять мы сами себя обманули. Опять мы остались в пролете, а эти двое опять хорошо провели время, не понимая, как сильно они нас дразнят и раздражают одновременно.
– Знаешь, Бурундук, мне всегда везет, – вдруг своим обычным, слегка задорным, бодрым, вкрадчивым и донельзя приятным голосом произнес Смерч.
– Всегда.
– Да? – со скепсисом в голосе спросила я. – Конечно, мы мало знакомы, чтобы я делала какие-то выводы, но… судя по всему, ты неудачник.
– Неудачник – это не про меня, – явно был он не согласен с моими словами. – Всегда везет! Почти, – поправился он. – Но в любви… кажется, в ней удача от меня отвернулась. Только тогда, когда я пытаюсь завоевать эту девушку, везенье убегает от меня, – мои уши уловили грусть в его голосе, и мне неожиданно захотелось пожалеть его, и, даже, может быть, обнять.
Естественно, я не кинулась на Дэна с радостными криками, чтобы заключить в объятия.
– Значит, себя ты считаешь счастливчиком? – переспросила я.
– Ага. Вселенная благосклонна ко мне.
– Что, веришь в силу мысли? – прищурилась я, вспомнив известный документальный фильм, посвященный этой проблематике.
– Конечно, – отозвался парень самым разгильдяйским тоном, и я не поняла, шутит ли он, или это правда?
– Серьезно?
– Серьезно, – разгильдяйства в этом милом глоссе стало еще больше.
– Как ты думаешь, почему некоторые называют меня Счастливчиком?
– И Лаки Боем, как собачку, – вспомнилось мне. – Ну не знаю. Насчет твоей удачливости… Доказать можешь? – есть во мне тяга к азарту. В детстве меня все постоянно брали «на слабо».
– Могу. А надо? – пожал плечами Дэн. Его, наверное, «на слабо» не возьмешь. Эх, не то, что мой братишка, или Димка-дурак из группы, с которым мы постоянно друг над другом подтруниваем еще с первого курса.
– Надо.
– Точно?
– Да! – я заупрямилась.
– Видишь автомат? Пошли, докажу, – и он с безразличным видом потащил меня к автомату с игрушками, в котором за весьма умеренную плату можно было вытащить себе приз с помощью управлением крана.
– Да это лохотрон, – у меня лично никогда не получалось вытянуть игрушку, сколько бы я не старалась – а уж в детстве, поверьте, я просто болела этой фигней, сжирающей кровные денежки.
