Перед напором этих двоих ребят никто не выдержит, мой друг-Бурундук.
– Как-как ты меня назвал? Шоу кончится, и я убью тебя, Смерчинсий. Убью. Сколько можно?
Но я перестала возникать, глядя, как Элис, громко цокая каблуками, и Саша, выразительно глядя на Никиту, не замечавшего ничего другого, кроме Ольги, приблизились к сладкой парочке.
– Ой, привет, – тут же, не мешкая, вступил в игру обладатель баса и розовой рубашки. – Привет, милый.
– Вы это мне? – Удивился Ник, оторвавшись от безумно интересной беседы с Ольгой.
От его голоса я принялась таять.
– Тебе, конечно. – Произнес Саша и совсем по-женски повел плечом. – Я так скучал."
"Мы со Смерчинским, слышавшие этот разговор, одновременно заулыбались, закрыв рты ладонями – столько придыхания было в голосе Александра.
– Вы кто? – Растерялся мой любимый.
– Ты меня не помнишь? – Задрожали губы у Саши. – Ты просто играл со мной!
– Я не могу вас помнить, я вас не знаю, – устало отозвался Никита. – Оля, пошли, – повернулся он в сторону изумленной до глубины души Князевой, и взял ее за руку.
И они действительно развернулись в обратную сторону с намерением уйти!
Но Мими не дала им этого сделать. Она истошно и гнусаво заверещала:
– Стоять!
А потом, пока наша парочка не видела, показала Дэну большой палец, поднятый вверх. Мол, все окей, не беспокойся!
– Любимый! – Не отставал и Саша. – За что ты оставил меня! Зачем предал наши чувства?
– А в нем пропадает хороший актер, – прошептала я едва слышно. Денис расслышал и согласно кивнул.
Его, как и меня, весьма привлекала сцена на середине моста.
– Да кто вы, черт возьми? – Начал злиться Ник, резко остановившись. К сожалению, я не видела теперь выражением его лица, но, думаю, оно было не самым добрым. У Никиты взгляд всегда спокойный и мне он кажется теплым, ни всего лишь однажды я видела Ника в бешенстве – тогда, когда он поссорился со своим однокурсником – тогда глаза Кларского были гневными до безумия
– Я – Элис, мой распутный милашка.
А он – твоя судьба, твой любимый и обожаемый, но тобою коварно брошенный! – Возопила тут же Мими и гневно, как будто бы бедняга Кларский действительно посмел когда-то бросить Сашу, обратилась к потерявшей дар речи Ольге. – А ты что так смотришь, дорогуша? Отбила парня, и радуешься?
– Что вы несете? – Дошло до Ника, за кого его приняли двое странных незнакомцев. И это открытие его не растрогало и не обрадовало Скорее, разозлило – я поняла это по его голосу.
