С тех пор Марина и Ланде стали встречаться, правда, девушка не позволяла ничего большего, чем целомудренное держание за руки и поцелуи, и вообще ни о чем плохом не подозревала еще почти два месяца. Она постепенно все больше и больше влюблялась в молодого человека, не подозревая о том, что он сам все сильнее ею очаровывается. А потом случилось непоправимое – в смысле, это непоправимое случилось в ту самую памятную ночь, а Марина лишь узнала о последствиях.
– Ты готов быть папой? – почти через два месяц перезвонила она Микаэлю-Ангелу, собиравшемуся на генеральную репетицию.
Одной рукой она сжимала трубку мобильника, другой – руку Маши, взирающей на подругу большими глазами. В реальность происходящего она верила еще меньше, чем сама Марина, хотя, когда подруги стояли в аптеке, покупая тест, только ржала – говорила, что той только все кажется. Когда оказалось, что ничего Марине не кажется, Маша смеяться, естественно, перестала, и долго успокаивала подругу: у нее от случившегося вообще сначала была истерика – гадалка, гадалка-то оказалась права! Потом, правда, девушка по-взрослому взяла себя в руки, сказала мрачно, что «этот умник сейчас все узнает и поплатиться» и, не думая, позвонила своему парню.
– Кем? – не сразу понял ее Мика, очень торопящийся в театр.
– Папой, – повторила, как робот, Марина.
– С чего вдруг? Я ближайшие десять лет детей не собирался заводить. – Сказал молодой человек растерянно. Марина горько рассмеялась. Маша покрутила пальцем около виска и почему-то с большой опаской посмотрела на живот подруги.
– С чего вдруг? Да просто есть у меня одно подозрение… Вернее, даже подтверждение. В общем, готов ты или не готов, но… папой ты точно будешь. – Сказала Марина почти спокойно.
– Марина, – отозвался Ланде, уставившись в одну точку – Черри это увидел и удивленно поднял проколотую бровь. Разговор его очень заинтересовал. – Каким папой? Да у нас было всего один раз и то очень давно.
Уши Саши, украшенные черными «тоннелями» стали больше в три раза.
Бровь его скептически поднялась, а губы изогнулись в ухмылочке.
– Ну, видимо, того раза хватило.
– Да? – окаменевшими губами спросила Мика.
– Да. Да!!! – прорвало, наконец, Марину. – Это ты виноват! Ты! Ты! Все из-за тебя!
– Успокойся, – тут же испугалась еще больше Маша за подругу. – Мамочка… Тьфу ты! Мариночка, тебе нельзя волноваться! Дай, я сама с ним поговорю!
– Я не хотел.
