Правда, впервые в жизни мы с братом объединились против мамы, а потом нам помог неожиданно приехавший дедушка.
– Отставить споры! Вера, – сказал он, поглядев на нас с братом странным жалостливым взглядом, – дочь моя дорогая. Ты чего к ним привязалась? Пусть идут, куда вздумалось, не дети же они. И вообще, кто в 19 лет на неделю уехал из дома со своим Женей на море? – дед, честно сказать, не шибко сильно жаловал папу, особенно в юности. – Я, помнится, тоже тебе тогда никуда уезжать не разрешал.
– Да ты всю жизнь меня в черном теле держал, – топнула мама ногой.
– Ничего себе черное тело! Я тебя в конец разбаловал! – загромыхал дед и припомнил ей еще несколько грехов юности, о которых мы с братом и знать не знали, а узнав, только заржали.
Маме ответить было нечего. Она страшно обиделась на нас троих и отправилась жаловаться по телефону папе. Тот, по всей видимости, был сильно занят, так как мама, поговорив с ним пару минут, положила трубку, а потом принялась звонить тете Лине и жаловаться уже ей на нас четверых, попутно уточняя что-то насчет выкупа и поездки в загс.
"
"Короче, из дома мы с Федькой выкатились одновременно, с большим трудом отвоевав право покинуть родные пенаты хотя бы на пару часов. Брат довез меня до Маринкиного дома. Ему я, естественно, про «Крэш Бум» не сказала – не отпустил бы, а так подумав, что я иду к подружке, еще и денег дал – на мороженое типа. Правда, при этом приказал пиво не покупать. Я неприветливо на него посмотрела и скучным голосом протянула, что пиво не пью, в отличие от некоторых.
После чего унеслась в Маринкин подъезд. Там ее мама быстро выдала мне билет, и продолжила громко и с чувством обсуждать с какой-то родственницей побег Лиды по телефону. А я поехала к вокзалу, чтобы успеть на электричку, отбывающую в нужном направлении. Ведь к половине шестого я должна была прибыть к месту проведения рок-феста. Я чувствовала себя чуть-чуть безумной, а адреналин во мне плескался, как лягушонок в болотце. Как маленький ребенок ждет Нового Года, отчитывая месяцы и дни до его наступления, так и я ждала встречи с Денисом, только вот не знала, будут ли мне отданы моим персональным волшебником долгожданные подарки, или же я останусь ни с чем.
Но, как бы то ни было, я безумно жаждала увидеть Дэна и волновалась, волновалась, волновалась… Как никогда в жизни. Даже на экзаменах волнение не было и вполовину таким сильным, как это чувство, что сейчас железным обручем сковывало мою грудь.
От внутреннего напряжения у меня тряслись руки.
