Настя орала особенно громко и отчаянно, цеплялась ручками за Капитолину, тянула в рот кончик её пелёнки.
Фаина подумала, что поход по свежему воздуху в Лавру наверняка утихомирил бы капризуль, но вспомнила ледяной взгляд Ольги Петровны и поёжилась.
Нет. Надо погодить, а то не ровён час снова попадёшь в передрягу. В выражении лица Ольги Петровны тогда проявилось нечто настолько неприятное, отчего у Фаины затряслись поджилки. Давным-давно подобным взглядом смотрел на маму отец, наматывая на руку истрёпанные вожжи.
Фаина вспомнила, как захлебнулась собственным криком, который до сих пор стоит в ушах:
— Тятенька, не надо, не бей маму!
Отец отшвырнул её в сторону, как котёнка, и размеренным ударом сбил маму с ног. От ужаса у Фаины свело шею, и она потом едва не полгода ковыляла, подняв одно плечо ближе к уху. Удивительно, как ещё жива осталась.
Дети у матери появлялись каждый год и каждый год умирали.
— Ох, кума, какой у тебя младенчик народился, чистенький, беленький, будто ангел, — говаривала матери сватья.
— Как хоронить будешь, не забудь надеть рубашечку, что я ему на крестины вышила.
Воспоминания жгли и переворачивали душу.
Согнутым пальцем Фаина смахнула слезу и взглянула на девочек.
Словно поняв её состояние, те на мгновение затихли и лежали рядком, похожие на куклы в магазине игрушек."
"Уверенные шаги по коридору раздались, когда Фаина споласкивала пелёнки. Водопровод не работал, дрова надлежало экономить, потому ежедневная стирка превращалась в маленькое приключение, во время которого надо было выбрать момент, пока дети спят, натаскать воды, а потом с руками по локоть дрязгаться в бадье с ледяной водой.
Ольга Петровна вошла не одна. За её плечом маячило бледное и длинное лицо незнакомой женщины.
Фаина почему-то сразу обмякла изнутри, и у неё задрожали пальцы.
— Фаина, я привела новую кормилицу для Капитолины, — с натянутым спокойствием сказала Ольга Петровна. — С этой минуты ты можешь быть свободна.
Комок пелёнок в руках стал тяжёлым. Чтобы прийти в себя, Фаина опустила голову и стала с ожесточением выкручивать пелёнку, покуда она не разорвалась посредине.
— Ты слышала мои слова? — повторила Ольга Петровна. — Оставь стирку и покажи Матрёне ребёнка и комнату.
— А я куда? — онемелыми губами спросила Фаина, заранее зная ответ.
— А ты иди куда хочешь, — Ольга Петровна слегка пожала плечами, — ведь где-то же ты жила до того, как тебя привел сюда доктор. Согласись, что ты достаточно задержалась в нашем доме.
