Закроются рестораны и кафе, остановятся мануфактурные производства, и народ снова встанет в длинные очереди, вспомнив про ордера на одежду и обувь.
В начале тридцатых годов отменят все праздники, кроме революционных, но и от них останутся лишь Первое мая и Седьмое ноября. Газеты станут захлёбываться в бешеной антирелигиозной агитации. Многочисленные митинги будут штамповать резолюции о сносе церквей, и на улицах загрохочут взрывы, погребая под собой память о строителях города и о тех, кто нёс в храмы свою надежду и веру.
Борьба с религией включила в свой круг и борьбу с ёлками. В конце декабря — начале января многие окна плотно занавешивались шторами и одеялами, и тогда становилось ясно, что в доме тайно живёт зелёная красавица с рождественской звездой на макушке. Над праздником Рождества издевались газеты и журналы, а малыши в детсадах вместо «В лесу родилась ёлочка» разучивали стихи поэта Маяковского:
Что за радость?Гадость!Почему я с ёлками пристал?Мой ответ недолог:Нечего из-за сомнительного Рождества ХристаМиллионы истреблять рождённых ёлок.
Вместе с исчезновением праздников были введены семичасовой рабочий день и пятидневная неделя. Пятидневка шла непрерывно: пять дней рабочих, шестой — выходной. Общие выходные при этом отменялись. Чтобы народ не запутался, выпускались разноцветные календари, каждый день пятидневки имел свой цвет, и каждый работающий имел свои выходные в дни одного какого-то цвета — все в разные.
— Как славно, что я послушалась тебя и стала домохозяйкой, — как-то раз заметила Фаина, целуя мужа в волосы, посеребрённые нитями седины, — иначе мы бы совсем разминулись.
К счастью, «пятидневка» просуществовала всего несколько лет, чтобы потом снова вернуться к выходному воскресному дню.
Первый пятилетний план не наполнил полки, но вдохнул новую жизнь в индустриализацию, что загремела по стране великими стройками и задорными песнями.
В буднях великих строек,В весёлом грохоте, в огнях и звонах,Здравствуй, страна героев,Страна мечтателей, страна учёных![52] —каждый день раздавалось из репродуктора.
В унисон «Маршу энтузиастов» звучал бодрый ритм Лебедева-Кумача:
Легко на сердце от песни весёлой, Она скучать не даёт никогда…Может быть, песня и вправду не давала скучать, но легко на сердце Фаине становилось только в кругу семьи, когда её дорогие дети и муж собирались вместе, и любовь охватывала их обручальным кольцом счастья.
