Глеб был уверен, что если и рухнет на пол, то его отольют водой и снова поставят. Помогали держаться на ногах лишь острая ненависть к системе, что ломала и калечила, любовь к Фаине и память об отце Петре, который шёл на расстрел победителем, а не побеждённым.
Ближе к ночи в кабинет вошёл ещё один чекист, и по тому, как живо выскочил из-за стола следователь, Глеб понял, что это начальник.
— Ну, кто тут у тебя, Шишмарёв?
Он бегло глянул на Глеба и посмотрел на следователя. Тот одёрнул гимнастёрку:
— Матёрая контра, товарищ Климов.
Ни в чём не сознаётся. Из банкиров-миллионщиков Сабуровых.
Резко повернувшись, начальник подошёл вплотную к Глебу:
— Покажите руки. — Он остановил взгляд на шраме у большого пальца правой руки. — Откуда у вас этот шрам?
Глеб поднял голову:
— Роковая случайность.
Начальник сощурился:
— Ну-ну. Отправляй его в камеру, Шишмарёв. Завтра я с ним лично разберусь.
* * *Фаина разрывалась от желания бросить работу и бежать стоять под тюремными стенами. Ей казалось, что когда она будет рядом с Глебом, хотя бы и за воротами, то с ним не случится самого страшного, что представлялось лязганьем железных дверей, щелчками затворов винтовок и короткими сухими выстрелами.
Если бы не смерть Ольги Петровны, то она непременно собрала бы передачу и снова пошла в тюрьму, и ходила бы каждый день, пока не получила весточку от Глеба. Но Ольги Петровны больше нет, а значит, нет и кормовых денег для Капитолины. Если её выгонят за прогул, а в том, что выгонят, Фаина не сомневалась, то тогда… О том что будет дальше, она постаралась не думать и до самой заводской проходной перебирала в памяти мгновения, проведённые с Глебом.
Вспоминала, как он улыбается, как заваривает чай в своей мастерской, как делал им с Капитолиной печурку и перепачкался в саже, а она вытирала ему нос полотенцем и смеялась.
Но, как ни странно, в цеху не пришлось оправдываться. Старший мастер, едва глянув в её лицо, уверенно спросил:
— Заболела? Оно и видно. Прямо почернела вся.
Иди работай, да смотри, сильно не усердствуй, а то свалишься, и возись тут с вами.
Уф! Одной бедой меньше!
Не поднимая головы, Фаина выдавала норму за нормой, не позволяя беде взять над ней верх. В перерыве, когда она присела вытереть пот, подошла настырная Катерина:
— Файка, я ведь знаю, почему тебя вчера не было. Я приметливая, от меня ничего не утаишь!
Отвечать Катерине не было сил, и Фаина молча посмотрела в её глаза, искрящиеся лукавством.
