Либеральные идеи кружили в воздухе, напитывая молодые горячие сердца идеями борьбы и гуманизма. Её партия, партия эсеров, произросшая от названия социалистов-революционеров, сокращённо «эс-эр», считала, что основной движущей силой к перемене строя должно стать крестьянство. Демократия, земельная реформа, свобода собраний и митингов, неприкосновенность личного имущества — где теперь те ясные лозунги, за которые они шли на эшафот? Власть захватили большевики и правят в России кровавый и страшный бал беззакония.
Сделав ещё один круг по комнате, Величко-Величковская остановилась и прислушалась к голосам в коридоре: баба Глаша называла бабу Машу старой ведьмой и грозилась повыдирать ей космы.
В противовес мрачной действительности разорённого Петрограда вдруг вспомнился весенний Париж с розовой дымкой над изумрудной зеленью каштанов, хрустящий круассан в кафе на набережной Сены, упоительный запах кофейных зёрен и блестящие глаза Николаши Тютчева, племянника знаменитого поэта:
«Попомни мои слова, Розалия, мы обязательно доживём до торжества революции!»
Чтобы не слышать шум драки в коридоре, Розалия Ивановна заткнула руками уши и упала ничком на софу, больно ударившись плечом о деревянный подлокотник:
— Господи, и зачем я не погибла на каторге?
* * *Мутное серебро майских белых ночей проливало на город малиновые закаты и розовые восходы над каменными набережными и мостовыми, когда солнце и луна стоят в небе друг напротив друга и никто не хочет первым опуститься за шпиль Петропавловского собора.
Ближе к лету ветер с Невы наполнился тёплой влагой, что вытягивала из земли на поверхность кустики молодой травки, среди которой нет-нет да и блеснёт ярко-жёлтый цыплёнок мать-и-мачехи. Газеты усердно продолжали нагнетать тревогу, но в Мариинском театре давали балет «Фея кукол» с примой Эльзой Вилль, и люди шли покупать билеты, чтобы потом с упоением вспоминать краткие минуты забвения от убогой действительности.
Днём, пробегая мимо тумбы с афишей, Фаина вдруг вспомнила, что ни разу в жизни не была в театре.
Когда вернётся Фёдор, надо будет обязательно сходить.
Сумерками по Владимирскому проспекту прошли полки. Заслышав привычное «Белая армия, чёрный барон, снова готовят нам царский трон», Фаина подумала, что Фёдор тоже наверняка поёт эту песню, печатая шаг под красным знаменем, а когда пришла домой, то Розалия Ивановна с виноватым видом высыпала ей в ладони то, что осталось от письма.
— Вот, полюбуйтесь на разнузданность раскрепощённого пролетариата.
