Идя дальше по комнате, я напрягся, когда ничего не увидел.
Комната была пуста, только кто-то рыдал.
Повернувшись в сторону, я увидел, что дверь туалета открыта, и свет был включен. Прежде чем я успел пошевелиться, Феникс подошел к двери и толкнул ее.
«Вот дерьмо! Дерьмо! Блядь!» он запаниковал и бросился внутрь.
Мое сердце было диким, и мой живот скрутило от крика Мэдди. Я последовал за Фениксом, но когда я подошел ближе, запах крови ударил мне в нос. Мои глаза расширились в тревоге, и я побежал внутрь.
Это зрелище чуть не поставило меня на колени.
Мэдди смотрела на меня со слезами на глазах и рыдала. «Айла. Она…»
Айла была в крови. Ее глаза были закрыты, и она выглядела смертельно бледной. Я никогда не хотел видеть её такой. Побежав вперед, я опустился на колени рядом с Мэдди.
«Вот», - услышал я, когда Виктор сказал рядом со мной. Я поднял глаза и увидел, что он вручает мне несколько полотенец. «Нам нужно зажать ее раны, чтобы остановить кровотечение».
Он был прав. Мы должны были остановить кровотечение.
«Позвони Сэму!» Я приказал резко, не отрывая глаз от лица Айлы. Взяв полотенца у Виктора, я положил их на порезы и аккуратно прижал. Она не двигалась. Даже не вздрогнула.
Мэдди все еще молча плакала, ее грудь вздымалась с каждым тихим рыданием.
Наклоняясь вперед, я взял Айлу из ее рук и притянул ее ближе к своей груди, не заботясь о том, что я весь в крови.
Я поднял руку и провел ладонью по ее холодной бледной щеке. «Айла?» Я прошептал, мой голос звучал хрипло и странно даже для моих собственных ушей.
Она не ответила. Вместо этого она лежала безвольно в моих руках. Но она дышала. Дыхание было слабым, но оно было. Айла была жива, и я заставил свой мозг принять этот факт, хотя казалось, что мое сердце раскололось на две части. Нарастающее давления в сердце было невыносимо, и мой живот сжался почти до боли.
В последний раз я чувствовал подобное, когда я был свидетелем смерти моей матери.
Я тяжело вздохнул от этой мысли и покачал головой. Нет, это больше не повторится.
Я этого не допущу.
Сильно обняв Айлу, я встал. Я не сводил с нее глаз, когда вышел из ванной и направился к ее кровати. Аккуратно положив ее на матрас, я сел рядом с ней и потянул ее руки вперед, чтобы я мог продолжать зажимать раны.
С закрытыми глазами, лицом таким бледным и каскадом черных волос на подушке, она выглядела такой хрупкой. Уязвимой. И такой сломленной.
Это зрелище заставило мое сердце заболеть, и я закрыл глаза от вспышки боли.
