– Раз Маслов доставал его машинально, значит, и тут сплоховал. А Сэм узнал вещицу, понял, что человек, которого он ищет, здесь, в усадьбе, и именно поэтому на ужине рассказал нам свою историю. Но почему Михаил Евгеньевич не признался, что это он сын Жаворонка?
– Он был очень взволнован, – горько сказала Татьяна, – перед ним сидел его отец. Человек, которого так сильно любила Лариса. Он хотел после ужина переговорить с Сэмом и не смог. У него давление поднялось, и я уложила его в постель и дала лекарство. Это я убедила Мишу отложить разговор на завтра.
Простить себя не могу – если бы не я, то они бы все выяснили тем же вечером, и все остались бы живы!
– Не кори себя. – Игорь Арнольдович притянул женщину к себе, погладил по голове. – Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется. Особенно когда рядом черный человек. Мишка взрослый мужик. Был. Сам мог решения принимать, а не под твою юбку прятаться.
– А Елизавета тут при чем? – спросила Даша у Макарова. – Почему тебе помогло то, что она всегда права?
– Она рассказала нам, что видела, как после ужина Маслов разговаривал с Голдбергом во дворе.
Видимо, твой Сэм подошел к нему и сказал, что узнал портсигар. Конечно, Маслов чуть моложе, ему нет тридцати девяти, но люди могут выглядеть по-разному, к тому же ценная вещь могла быть перепродана. Он просто решил узнать у Маслова, как она у него оказалась. Роман увел его подальше, в темноту, и Елизавета, отправившаяся на прогулку, услышала часть разговора, в котором Голдберг пообещал спуститься в гостиную, когда все уснут.
– Человеком, которого я видела в окно, – медленно сказала Даша, – был не Михаил Евгеньевич. Это Роман выходил на улицу, накинув дождевик хозяина.
– Конечно. А выходил он за пчаком, который видел в беседке, когда Михаил Евгеньевич готовил ужин. Потом американец спустился на первый этаж, где призвал Маслова к ответу. Тот побоялся убивать в гостиной, куда мог спуститься кто угодно, а потому пообещал попозже прийти к Голдбергу в номер и все объяснить.
– Когда Сэм возвращался к себе, я выскочила на лестницу.
Он начал рассказывать мне обо всем, и в какой-то момент Маслов, подслушивающий внизу, испугался, что я все пойму, и бросил чем-то тяжелым в стекло. Раздался страшный шум, все выскочили из своих комнат, и нам пришлось прервать разговор.
– Да я же с самого начала обратил внимание на то, что на звук разбившегося стекла выскочили на лестницу все, кроме Масловых. Когда я спросил об этом у Романа, он ответил: они решили, что шум их не касается.
