Или нет?
Неожиданная мысль пришла вдруг Даше в голову. Илья сказал: когда они с сестрой расходились по комнатам, в коридоре бегали и что-то отнимали друг у друга мальчишки.
– Федя, Саня, – сказала она так задушевно, как только могла, – а вспомните, пожалуйста: кто-нибудь видел, что вы нашли часы? Кто был в этот момент в коридоре?
– Никого, – подумав, сообщил Саня. – Взрослые тутошние все заняты были, а мама с папой в номере. Мы одни играли.
– Да, одни. Только Санька не хотел мне часы отдавать. Он их в карман спрятал и начал от меня убегать, а я хотел отнять, потому что это наш общий клад, а не только его.
И вот, когда мы бегали, девочка вышла.
– Какая девочка? Такая с короткой стрижкой и сережкой в носу? Саша?
– Мы не знаем, как ее зовут. Но она как мальчик. Странная. Она на нас так посмотрела, словно сейчас побьет, поэтому мы в номер убежали, а там у нас папа часы нашел.
– Понимаешь? – спросила Даша у Евгения. Тот кивнул.
– Еще как.
– Вот почему она сбежала. Она видела нож в груди Сэма. Она забрала часы из его номера.
Она знала, что его нет в живых и он не поедет кататься на лошадях. Она бормотала какой-то стишок про убийство. Либо она его убила, либо знает, кто это сделал. И сбежала она именно потому, что видела, как мальчишки нашли часы. Это значило, что мы их тоже вот-вот обнаружим.
– Осталось теперь обнаружить ее саму, – мрачно сказал Евгений. – В то, что четырнадцатилетний подросток всадил нож в грудь пожилого человека, я не верю, а вот если она видела настоящего убийцу, значит, ей может грозить серьезная опасность.
– Вы идете? – в комнату заглянул Михаил Евгеньевич, одетый в свою знаменитую брезентовую накидку, ту самую, о которой недавно мечтала Даша. – Мы уже все собрались.
– Да, идем, – кивнул Евгений, а Даша с грустью подумала, что утеплиться все-таки не успела. Впрочем, жизнь Саши сейчас была гораздо важнее.
– Идем, – сказала она. – Я только куртку захвачу.
* * *Холодная морось била в лицо, колола глаза, которые от этого невыносимо чесались. Макарову казалось, будто его кусают сотни злых маленьких ос.
Ноги в резиновых сапогах, любезно выданных Михаилом Евгеньевичем, утопали в чавкающей глине. Тяжелый брезентовый макинтош тяжело висел на плечах, сковывая движения, но благодаря ему вода хотя бы не стекала за воротник щегольской курточки, которую Макаров недавно купил и ужасно ею гордился.
Курточка была фирменная, дорогая и очень уютная, только на непрекращающийся осенний дождь на размокшей проселочной дороге не рассчитана.
