- И что? Это не ноль, Лида! Есть методики, есть инновационные способы. Ты что, собираешься отказаться от возможности ходить?!
- Я просто не хочу обманываться, - мотаю головой, жмурюсь, чтобы сдержать слезы."
"- И не надо. Ты будешь ходить, ясно? - цедит Власов. - Я тебе обещаю, что будешь! И я не позволю тебе сдаться, поняла?
Он поворачивает мою голову к себе, впивается жестким поцелуем. Быстрым и очень подавляющим. А затем отстраняется.
- Я вытащу тебя.
Это последние слова, после которых Володя просто уходит.
А у меня так и горят губы от его поцелуя…
- 25 Лида -
Когда эмоции немного затихают, мне становится не по себе от разговора с Володей. Я по-прежнему не чувствую ног, осмотры врача лишь больше угнетают меня. И хотя хороших новостей пока практически нет, я все никак не могу выбросить из головы слова Володи.
Он сказал, что будет бороться. Зачем это ему? Разве здоровому свободному мужчине нужна обуза? Казалось бы, нет. Да и не связывало нас ничего, кроме общей цели да близости.
У нас даже отношения не успели как-то сложиться, чтобы ему был резон связываться со всеми этими проблемами.
Чувство вины? Но как далеко оно распространяется?
Адам, к счастью, пострадал гораздо меньше - об этом мне сообщает лечащий врач между делом. Он как мог пытается меня ободрить, заверить, что шансы на излечение есть. Но я не могу отделаться от ощущения, что он просто не до конца честен со мной.
Даже разговоры про еще одну возможную операцию меня не вдохновляют.
Но, конечно же, я не отказываюсь. Часть меня верит в чудо, и я, естественно, цепляюсь за любую возможность.
Власов больше не приходит ко мне. Хотя я в глубине души жду его. Надеюсь, что он навестит меня, и я смогу с ним поговорить уже спокойнее, без истерик. И как знать, может тогда наконец пойму, что им движет.
Беспомощность сильно угнетает. Я не могу сама встать, не могу сходить в туалет. Каждая процедура, связанная с гигиеной, заставляет меня внутренне сжиматься от стыда и смущений.
От мысли, что вот такой и будет теперь моя жизнь, бросает в дрожь. Я медленно, но верно прохожу стадию отрицания и стадию гнева одновременно. Злюсь, ищу виноватых, плачу и снова засыпаю с мыслью, что вот завтра случится чудо.
А одним утром кое-что и правда случается. Только вот не чудо - ко мне в палату заходит мама.
В первый момент я замираю. Почти не дышу и судорожно соображаю, как позвать медсестру.
