Леди Гейрлейв, забавно переваливаясь, прошлась до обитого мягкой тканью кресла, покрутившись, опустилась на него, вольготно вытянув ноги, и неожиданно задорным тоном, нисколько не соответствующим всей мрачности сложившейся ситуации, сообщила:
— Знаешь, Агнес, а я на днях получила прелюбопытнейшее письмо от леди Олберг. Эта пожилая дама, в память о нашей долгой и крепкой дружбе, старается держать меня в курсе всех событий, происходящих в городе, в котором я прожила большую часть своей жизни. Но смею заверить, что наши с ней взаимоотношения были такими только по ее словам.
На деле дружбой там и не пахло, — сочла нужным вставить Ханни.
Голубые глаза герцогини стрельнули в мою сторону лукавым взглядом. Но леди Гейрлейв тут же поспешила спрятать этот взгляд под пышными ресницами и опустила взор.
— Так вот, — продолжила она, выдержав драматичную паузу и разочаровавшись моей реакцией на нее. А если быть точнее, то полным отсутствием хоть какой-либо реакции, — Она сообщила о вопиющем скандале, который попрал все правила норм этикета и морали.
И главными виновниками события, которое расшевелило весь город, леди Олберг назвала господина мэра и одну хозяйку косметической лавки. Говорят, эта наглая парочка закрутила роман и абсолютно не стесняется демонстрировать истинную природу их связи на публике.
К концу своей длинной тирады Ханнелор уже не прятала взгляда. И сейчас голубые глаза юной некромантки выражали неподдельное возмущение. А еще во взгляде герцогини легко читалось разочарование, вызванное тем, что я не спешу что-либо ей возражать.
— И знаешь, что в этой ситуации меня поражает больше всего? — продолжала негодовать подруга, нежно поглаживая округлившийся животик.
— И что же? — послушно откликнулась я, решив, что и дальше игнорировать Ханни будет уже как-то некультурно и совсем уж не по-дружески.
— Что ты даже словом не обмолвилась! — воскликнула леди Гейрлейв, только этого и ждавшая, — Не написала мне даже ни единой строчки, чтобы сообщить о том, что в твоей личной жизни произошли кардинальные изменения.
Что ж, герцогиня была тем человеком, от которого нет необходимости скрывать всей правды. И я с тяжким вздохом призналась:
— Нет у нас с Делмарком никакого романа. Слухи есть, а романа нет, — добавила я, разводя руками, — Нам просто ненадолго понадобилось притвориться любовниками для одного небольшого дела. И у меня не было совершенно никакой необходимости тебе рассказывать о столь незначительном факте.
