А воины обычно бывают сдержанными и гордыми. Но это вовсе не волчьи повадки. Это следует различать. Но в любом случае, волки лучше шакалов. Шакалы смеются громко и нападают исподтишка… А господин Лоренц – веселый человек? Он смеется громко?
– Трудно сказать. Мы общались слишком непродолжительное время…
– Выпить с ним он вам не предложил? Говорят, он любитель выпить…
Занадворов не слышал про такую привычку американского полковника, просто таким ходом он подвел базу под дальнейший разговор. Саламидзе ехидства, впрочем, не уловил.
– Этим он мало отличается от вас. Если и пьет, то в одиночестве.
– Я, к счастью, не пью даже в одиночестве. И фенциклидин не употребляю.
– Фенциклидин? – переспросил Автандил Георгиевич. – Это… А… Да… Что-то из наркоты…
– Да. Это синтетический наркотик, вызывающий деменцию. Как раз его и производит лаборатория, руководимая полковником Лоренцом. Производит – и отправляет в Россию. И разрабатывает технологии производства фенциклидина в кухонных условиях. Целевая аудитория – российские студенты.
Такая вот террористическая, можно сказать, акция…
– Лаборатория производит фенциклидин? – переспросил Саламидзе с удивлением.
– Именно так. А вы думали, они производят вакцину от ящура?
– Но это же…
– Это международное уголовное преступление.
– И вы… – спросил врач, требуя уточнения.
– И мы собираем сведения, чтобы предъявить обвинения, – мягко обрисовал Занадворов свою миссию. Ни к чему было грузину знать, чем в действительности озабочены офицеры российского спецназа.
– Тот чеченец в лаборатории – это человек, который должен был добыть доказательства. Но теперь его схватили благодаря вашему непреднамеренному вмешательству, и, скорее всего, уничтожат после допроса, если мы его не выручим.
– Дворовой, машина идет в обратную сторону, – сообщил майор Тихомиров."
"– Работайте, – сказал Занадворов в микрофон и повернулся к пленнику. – Автандил Георгиевич, мы ничего не имеем против вас и ваших сотрудников. Тем не менее, чтобы вы нам не помешали, мы вынуждены временно ограничить вашу свободу.
Вы уж посидите в машине – извините еще раз – в наручниках. И под охраной.
– Но… Я мог бы дать слово…
– Извините. Когда идет война, случайности лучше исключить.
– Война?
– Война на уничтожение моего народа. Операция, которую проводит полковник Лоренц, носит красноречивое название – «Хиросима». Даже сами американцы проводят аналогию. Мы тем более воспринимаем их деятельность очень серьезно.
