– А если такой вариант… Не может он пойти к своему руководству и выложить все? Скажет, не было у него другого выхода, чтобы выпутаться из ситуации…"
"– Мы с Самокатовым обсуждали такой поворот – еще до конкретной вербовки – и нашли его возможным. И потому подстраховались: почти половина вопросов к Мелашвили касалась не лаборатории, а специальной службы внешней разведки Грузии и лично Гелы Бежуашвили. Мелашвили много чего, кстати, наговорил, многих назвал с обозначением сферы интересов, рассказал о некоторых проектах своей службы, в которых сам принимал участие раньше, и о перспективных разработках, о которых он что-то слышал или косвенно касался.
Самокатов сразу передал данные в Москву, в ваше федеральное управление, там проверяют данные. Если в рассказах грузина все – сплошная выдумка, то Мелашвили придется ликвидировать. Если там есть хотя бы частичка правды, он никогда уже из наших рук не вырвется. Но все же доверять ему полностью тоже опасно, и нам следует это обязательно учитывать.
– Значит, будем чуть-чуть доверять, но все тщательно проверять, – сказал капитан с улыбкой. – К этому мы привычные!
* * *Шли настолько быстро, насколько это было возможно, имея в своих рядах такой тормоз, как подполковник Мелашвили. Конечно, делать грузину носилки никто не собирался, но майор Тихомиров нашел временный выход из положения, периодически выделяя Элизабару шприц-тюбик промедола. Одного тюбика хватало часа на три. Боль притуплялась, и подполковник имел возможность идти быстрее.
Делать ради него лишний привал никто тоже не намеревался. И даже к страданиям, которые старательно изображало лицо Элизабара, никто сочувствия не проявлял. Спецназовцы судили по тому, как вели бы себя в этой ситуации сами, тогда как Мелашвили казалось, что он совершает подвиг, и очень хотел, чтобы этот подвиг по достоинству оценили другие. И обижался, что не оценивают.
Тем не менее темп движения был в целом даже более высоким, чем тот, которым Элизабар шел с боевиками в обратном направлении.
Про обед все дружно забыли, и только когда у Мелашвили основательно засосало в животе, он все же спросил своего «надсмотрщика» майора Тихомирова:
– У нас что, голодные годы наступили? Есть нечего?
– Трехразовое питание, – глубокомысленно ответил Тихомиров. – Три раза в неделю…
Подполковнику грузинской разведки оставалось только вздохнуть, потому что роптание в этой компании делу не помогало.
