Без маски он выглядел совершенно другим человеком — уставшим, опустошенным и словно постаревшим на десять лет. От его былой надменности не осталось и следа."
"Несколько секунд он молча стоял у двери, потом медленно подошел ко мне.
— Вы… вы спасли его, — тихо произнес он, и в его голосе не было ни капли прежнего металла. — Когда начался тот криз, я думал — все, потеряли. Любой другой на вашем месте отступил бы. А вы… я был неправ.
Он протянул руку. Я, секунду помедлив, пожал ее.
— Бывает, — просто сказал я.
— Главное — барон будет жить.
Харламов молча кивнул и, не сказав больше ни слова, вышел. А я откинулся на спинку мягкого дивана, закрыл глаза и впервые за последние несколько часов позволил себе почувствовать глубокую, всепоглощающую, но невероятно приятную усталость после хорошо сделанной работы.
— Ну что, двуногий, — раздался у меня в голове знакомый бархатный голос. Призрачная голубая кошка материализовалась из воздуха и грациозно уселась на подлокотник дивана.
— Теперь я готова поговорить. Ты заслужил.
— Наконец-то, — усмехнулся я, не открывая глаз. — Так кто же ты?
— Ой, это долгая история, — Шипа грациозно устроилась на подлокотнике дивана, обвив свой нематериальный хвост вокруг таких же нематериальных лап. Ее изумрудные глаза внимательно смотрели на меня. — С чего бы мне начать…
— Ты прям совсем как мой бурундук, — хмыкнул я мысленно.
— Так! Не надо меня с мышами сравнивать! — возмутилась она.
Ответить я не успел. Дверь с шумом распахнулась, и в комнату отдыха буквально влетел взмокший Артем.
— Илья! Это было просто невероятно! — он плюхнулся на соседний стул, — Как ты додумался пережать вену именно в тот момент? Я уже думал, мы его стопроцентно потеряем! Давление летело в пропасть с такой скоростью!
Шипа раздраженно фыркнула и демонстративно отвернулась к стене, давая понять, что разговор окончен. Я мысленно вздохнул — похоже, откровения действительно придется отложить.
— Опыт и немного везения, — ровным голосом ответил я.
— Как барон?
— Стабилен! — он с энтузиазмом хлопнул себя по коленям. — Показатели в норме, давление сто двадцать на восемьдесят, ритм идеальный. Красота! — Артем устало потер лицо. — Знаешь, я участвовал во многих операциях, но такого напряжения не испытывал очень давно. Когда давление подскочило до двухсот сорока, я уже мысленно прощался с лицензией и прикидывал, где буду искать работу.
— Но ты не запаниковал. Это главное.
