Это какое-то болото. Таблетки, капельницы, бесконечные анализы… А хирургия — это действие! Это реальная помощь! Это результат, который ты видишь своими глазами! Ты… ты не мог бы замолвить за меня словечко Шаповалову? Ну, чтобы он меня к вам перевел?
Я остановился и внимательно на него посмотрел. Глаза у него горели, он весь аж подобрался. Было видно, что это не сиюминутный порыв, а выстраданное решение.
В моем прошлом мире такой «финт» был бы невозможен. Терапевт и хирург — это две разные, почти не пересекающиеся вселенные, требующие отдельной многолетней ординатуры.
Физически невозможно было просто «перевестись».
Но здесь система была устроена иначе.
Ранг Подмастерья — это скорее «целитель широкого профиля». Ты, конечно, числишься за каким-то отделением, но по-настоящему узким специалистом, хирургом или терапевтом, ты становишься только на уровне Целителя третьего класса, сдав соответствующий экзамен.
А до этого момента… до этого момента у тебя есть право выбирать. И все, что нужно было Славе — это получить согласие Шаповалова, чтобы тот взял его «под свое крыло» для наработки нужного опыта.
— Ты уверен? — я спросил это совершенно серьезно. — Хирургия — это не только «действие» и «результат», как в кино. Это бессонные ночи, многочасовые операции, когда от усталости спина отваливается, и огромная, просто колоссальная ответственность за каждое твое движение.
— Уверен! — он решительно кивнул. — На все сто! Я готов учиться, пахать, дежурить, что угодно! Просто дай мне шанс попасть к вам!
Я задумался.
С одной стороны, Слава был парнем неплохим. Старательным, неглупым, исполнительным. Но с другой… хватит ли у него того, что нужно настоящему хирургу? Хладнокровия в критической ситуации, твердости руки, способности мгновенно принимать решения, от которых зависит чужая жизнь?
— Так, двуногий, — встрял в мои размышления Фырк. — А почему бы, собственно, и нет? Хомяков у твоего Шаповалова и так перекомплект. Одним больше, одним меньше — велика ли разница? Зато у тебя среди них будет свой, проверенный, абсолютно лояльный человек.
Очень даже практично.
А ведь он был прав.
— Хорошо, — сказал я вслух. — Я поговорю с Шаповаловым. Но ничего тебе не обещаю, ты должен понимать. У него свой взгляд на кадровую политику. И, Слава? Если он, каким-то чудом, согласится тебя взять… не подведи меня. Хирургия ошибок не прощает.
Он чуть ли не подпрыгнул от радости. Его лицо просияло.
— Я не подведу! Клянусь! Спасибо, Илья! Ты не представляешь!..
