Похоже не только я чувствовал фальшивую доброжелательность хирурга из Владимира. Хотя ничего другого, я в общем-то, и не ожидал.
После истории с бароном и моего прямого столкновения с верхушкой владимирской Гильдии они не могли не прислать своего «наблюдателя». Наивно было бы полагать иначе.
Но то, что Кобрук говорит мне об этом прямо, без обиняков… это меняет дело. Она больше не видит во мне неуправляемую проблему. Она видит во мне союзника против общей, внешней угрозы."
"Она сильный и опасный игрок, и ее поддержка в этой подковерной борьбе многого стоит.
— Будьте осторожны, Илья, — добавила она, и ее голос стал тише. — У меня очень плохое предчувствие насчет всего этого.
Она впервые назвала меня по имени. Не «Разумовский», не «Подмастерье», а «Илья». Это был знак. Знак того, что лед между нами окончательно треснул.
Выйдя из кабинета главврача, я направился в хирургическое отделение. Адреналин от спасения Муромцева и напряжение от разговора с Кобрук постепенно уходили, оставляя после себя привычную, ровную усталость.
Нужно было проверить своих пациентов и наших ординаторов.
На сестринском посту, склонившись над журналом, сидела Кристина. Услышав мои шаги, она подняла голову и вздрогнула, словно пойманная на чем-то предосудительном. Потом на ее лице появилась слабая, неуверенная улыбка.
— Привет, — сказал я, подходя ближе. — Как ты?
— Нормально, — она нервно поправила выбившуюся из прически прядь волос. — Илья, я хотела поблагодарить. За все. Если бы не ты и не следователь Мышкин…
— Как все прошло с арестом? — я прервал ее, давая понять, что благодарности излишни.
Мне нужно было знать, насколько сильно ее это травмировало.
Ее лицо помрачнело, а в глазах снова мелькнул отголосок пережитого ужаса.
— Страшно было. Очень страшно. Все пошло не по плану, Илья! Они вернулись раньше пьяные! А потом трезвые все поняли! Дядя Федор… он все понял. Оказывается я не так положила тетрадь на место. Свои собственные носки найти не может никогда… А тетрадь он запомнил, блин! Он приказал Сычеву схватить меня.
Мне пришлось импровизировать, рисковать, чтобы просто вырваться… — она передернула плечами, обхватив себя руками, словно ей стало холодно. — Страшно было, но я взяла себя в руки, и если бы Мышкин на минуту позже приехал… Не знаю, что бы он со мной сделал.
Я слушал ее, и мой мозг анализировал произошедшее. План действительно пошел не так, как задумывалось. Но результат был достигнут.
Опасного в этом ничего не было. Волков бы не стал причинять ей вреда.
