— Должно быть, получение первой записки стало для вас шоком? — предположил его светлость.
— Да, пожалуй. Но я не испугалась. Я подумала, что кем бы ни был шантажист, он не решится передать эту информацию в полицию. Ведь ему нужны были деньги, а если бы меня арестовали, он не смог бы их получить.
— Но как вы поняли, что это делала именно она?
— Я заметила следы чернил у нее на пальцах, — уголки губ старой графини чуть дернулись.
— Но что необычного в этом было? — удивился Стенфорд. — Она могла писать кому-то из своих родных.
— Она никогда и никому не писала прежде. С чего бы ей было начинать именно тогда, когда свои мерзкие письма стал писать шантажист? Ее семья жила неподалеку, и ей проще сходить в деревню, чем отправлять туда письмо. Но на всякий случай я спросила Чандлера, не отправляла ли Шейла какую-то корреспонденцию за последнее время. Он сказал, что нет. А еще сказал, что она брала несколько листов бумаги с кухни, где их всегда держат для кухарки, которая составляет списки необходимых продуктов.
— Вы выполнили ее требование?
— Разумеется, нет! Не хватало еще того, чтобы леди Кросби шла на поводу у какой-то горничной! Более того, когда я поняла, что это Шейла, я еще более укрепилась в мысли, что она станет обо всём молчать. Иначе она не только не получила бы денег, но еще и лишилась работы.
— Вы сказали ей о своих подозрениях?
— Нет. Я не собиралась спускать ей это с рук и не хотела, чтобы она насторожилась. К сожалению, тогда я не знала, что она действовала не одна.
Шантаж мисс Дженкинс напугал и меня саму, но мне всё равно было жаль эту девушку. Расплата оказалась куда более жестокой, чем то преступление, что она совершила. Но леди Розмари, кажется, думала по-другому.
— Как вам удалось заставить Шейлу напиться? — спросил герцог Стенфорд. — Насколько я понимаю, слугам запрещено употреблять спиртное в стенах этого дома.
Старая графиня улыбнулась:"
"— О, она была предсказуема! Она никогда не могла устоять перед тем, что свидетельствовало о принадлежности к высшему обществу.
Она никогда не стала бы пить на работе дешевое вино, но оказалась не в силах устоять перед дорогим. В тот день я попросила ее принести мне бутылку французского вина и обмолвилась, что оно стоит целых сто фунтов. Когда еще она смогла бы позволить себе попробовать что-то подобное? Я выпила рюмочку — якобы от головной боли. А остатки попросила ее вылить. Сказала, что мне не понравился его вкус. Я была уверена, что она выпьет всё до дна.
