Потому что любой, кто ее знал, ни за что не поверил бы, что она могла опуститься до того, чтобы прийти в комнату прислуги. Даже если бы помощь горничной ей потребовалась внезапно, она всегда могла отправить за Шейлой Чандлера или кого-то из слуг.
— Вполне возможно, что так оно и было, — покладисто согласился герцог. — Но дело в том, что мисс Дженкинс была весьма чистоплотной особой, и она явно каждый день прибиралась у себя в комнате, в том числе и протирала тряпкой те поверхности, на которых могли быть пыль или грязь.
Потому что отпечатков там было крайне мало. А это означает, что вы были в ее комнате именно в тот день, когда ее убили. Но при этом, когда я допрашивал вас, ваше сиятельство, вы об этом не упомянули.
— Ну и что же? — резко возразила она. — Должно быть, я запамятовала об этом. Или посчитала это не слишком важным.
— Предположим, что так, — снова кивнул его светлость. — Но на то, что вы были в комнате мисс Дженкинс уже после того, как она была убита, мне указала еще одна деталь — разноцветные носки вашей горничной.
Ведь у вас, ваше сиятельство, как я заметил, есть проблемы с восприятием цветов?
Глава 50
Значит, это была леди Розмари? Да, я тоже рассматривала ее в качестве одной из основных подозреваемых, но всё-таки когда герцог Стенфорд обратился именно к ней, всё во мне запротестовало против этого.
Неужели у нее могли быть причины убить собственного сына? Мне было трудно в это поверить. Да, после того как Джейкоб принял снотворное и заснул, с ним мог бы справиться и ребенок.
Поэтому даже дама в возрасте моей свекрови сумела бы удержать подушку на его лице. Но представить Розмари в роли хладнокровного убийцы я всё же не могла.
А вот поверить в то, что она могла бы убить Шейлу Дженкинс, когда та вздумала угрожать ее интересам, я как раз могла. Потому что для старой графини слуги всегда были людьми второго сорта, и о ценности их жизней она наверняка даже не задумывалась.
Но если она не убивала Джейкоба, то зачем бы ей было убивать Шейлу?
От множества противоречивых мыслей у меня разболелась голова.
И я заставила себя перестать строить предположения и сосредоточиться на словах его светлости.
— Не понимаю, о чём вы, милорд! — резко сказала Розмари. — Да, мое зрение уже не такое, как прежде, но для моего возраста оно достаточно хорошее."
"— Ни в коей мере не спорю с этим, ваше сиятельство! Но однажды при мне вы неправильно назвали цвет платья вашей невестки.
