— Нет, — замотал головой Рамзи. — Первым ушел я. Мы подумали, что если нас вдруг кто-то увидит по раздельности, то ничего страшного не будет. Можно было сказать, что мне не спалось, и я пошел в гардеробную, чтобы почистить сюртук хозяина — что-то из одежды всегда требует чистки.
— Долго ли еще пробыла в гардеробной ваша подружка?
— Полагаю, что нет, — на сей раз лакей пожал плечами. — Зачем бы ей было задерживаться там?
Мне показалось, что он чуть покраснел, отвечая на этот вопрос, но всё это могло быть лишь плодом моего воображения.
Этот человек был вором и шантажистом, и, наверно, подсознательно мне хотелось, чтобы и убийцей Джейкоба оказался именно он.
— Кому из вас пришло в голову шантажировать леди Кэтрин и леди Паулу?
Я была уверена, что он попытается свалить всё на мисс Дженкинс, но нет, он не стал преуменьшать свою вину.
— Мне, ваша светлость, — он сокрушенно вздохнул. — Но мне не пришлось долго уговаривать Шейлу. Мы подумали, что если мы получим немного денег, то сможем оставить работу в Кросби-холле и уехать в Лондон.
Нам казалось, что мы не делаем ничего дурного. Напротив, помогаем нашим хозяйкам (простите, миледи!) выпутаться из щекотливой ситуации.
— Первые письма писала мисс Дженкинс? — задал герцог следующий вопрос. А когда получил на него утвердительный ответ, то продолжил: — Но третье письмо леди Кэтрин написали уже вы сами. Почему?
— Потому что Шейла не пришла на условленную встречу. А когда я решил выяснить, почему, и пришел к ней в комнату, то увидел, что она была в стельку пьяна.
Я предпочел не будить ее и написал записку сам. Конечно, можно было отложить это дело на следующий день, но я был сильно раздосадован тем, как поступила миледи, — и он снова бросил на меня виноватый взгляд. — Она положила в конверт бумажки вместо денег, а я хотел получить деньги как можно скорей.
— Чтобы сбежать из Кросби-холла с деньгами и табакеркой? — усмехнулся его светлость.
Рамзи поерзал на стуле и кивнул.
— Возвращались ли вы в комнату мисс Дженкинс после того, как подбросили записку под дверь леди Кэтрин?
— Нет, милорд! Зачем бы я стал это делать? Я был уверен, что Шейла проспит до утра.
Все последующие вопросы ни к чему не привели. Он твердо стоял на своем. И внешне сожалел о том, что сделал. А вот было ли это действительно так, или сожалел он исключительно о том, что его махинации были раскрыты, сказать было трудно.
