— Даша… — мужчина вдруг замолкает, переводя взгляд от девушки к дочери. Он не может решить, как действовать дальше: оставить Дашу с тещей, пока проведет с Лизой серьезный разговор насчет того, что стоит говорить при Раисе Петровной, а что нет, либо наоборот."
"Но Даша, кажется, и сама понимает, в чем дело, потому что вдруг перестает вести себя словно гостья в его квартире. Быстро снимает с себя и девочки верхнюю одежду и убирает ее в шкаф.
— Я пока что сделаю нам чай, вчера вечером мне нечем было заняться и я испекла яблочный пирог.
Вот и пригодился. — Она улыбается, и на ее щеках появляются милые ямочки.
— Тогда мы с Лизой помоем руки, а Раиса Петровна пока размесится в детской комнате, — кивает он, беря за руку дочь.
Раиса Петровна все так же неподвижно стоит у входной двери, не спеша заходить. Осматривается, сканируя все вокруг придирчивым взглядом, пытаясь понять, не изменилось ли здесь что-то с ее прошлого визита. Но нет, все точно так же, как и в то время, когда ее дочь была ещё жива.
Она цепляется взглядом за розовые тапочки Даши в углу комнаты. Их наличие в квартире Волкова только подтверждает ее догадку о том, что у Артура с этой девицей отношения отнюдь не просто дружеские.
Волков знает, что этот визит, скорее всего, не закончится ничем хорошим, но все же надеется, что Раиса Петровна давно успокоилась и приняла тот факт, что основные решения в воспитании Лизы принимает он, а не она. Но на всякий случай решает поддержать ту историю, которую наплёл соцработнице.
Подстраховаться, так сказать.
— Помнишь, как нужно вести себя во время приезда бабушки? — спрашивает он Лизу, включив воду. Сегодня он нервничает больше прежнего, все навалилось на голову слишком внезапно. Соцработник, Даша, теща. Он не любил ложь и сам редко прибегал к таким методам, потому что рано или поздно правда выплывет и ему аукнется в десять раз сильнее. Но выбора нет. Если он хочет быть рядом с дочерью, придётся выкручиваться любыми методами.
— Болтать о всякой ерунде и молчать о том, что ты подрался с каким-то дядей? — с умным видом спрашивает девочка.
— Ну, о дяде в этот раз не рассказать не получится, — кривится он, ловя своё отражение в зеркале, — но никаких секретов бабушке не раскрывать.
— Хорошо, пап! Я все помню. Говорить с ней о мультиках, зверушках и друзьях и ни слова о том, что я хожу на карате.
— Все верно.
