— Я знала, что ты придешь! Знала! Ты не мог меня оставить! — Своими крохотными ладошками она обхватывает его лицо и доверчиво заглядывает в глаза.
— Конечно, я не мог тебя оставить, даже не думай о таком. У меня возникли проблемы на работе, и я не смог тебя забрать. Пойдем домой?
??????????????????????????
— Ага, — кивает и снова прижимается к груди отца. В такие моменты она по-особенному напоминала ему свою мать. Хрупкая. Доверчивая. Солнечная. Улыбчивая. Не говоря уже о том, что внешне была ее маленькой копией.
Поначалу Артуру было очень сложно справиться с потерей любимой жены. В какой-то момент он даже понял, что не может смотреть на дочь, слишком уж сильно кровоточило его сердце, а при виде лица Лизы становилось ещё хуже. А потом что-то внутри него щёлкнуло, изменилось. Он просто представил осуждающий взгляд своей покойной жены, узнай она, как Артур относится к их крохе. И он пообещал и себе, и Жанне, что станет для их дочери лучшим на свете отцом. И до сих пор ни разу не оступился.
Волков бросает укоризненный взгляд на Валерию Игоревну и, больше не говоря ни слова, выходит из игровой комнаты. Закутывает дочь в свою куртку, не желая оставаться здесь больше ни минуты, и быстрым шагом приближается к припаркованному внедорожнику.
Плохой отец, значит. Ну-ну. Да такого отца, как он, еще поискать надо! Волков злился, что все они судят его по одному проступку, а явного не замечают. Лиза счастлива, обеспечена, не обделена вниманием. Лучше, чем с ним, ей нигде не будет!
— Папочка, а знаешь, у кого в гостях я была?
— У кого? — отстраненно спрашивает он, потому что все его мысли сейчас кружатся вокруг несправедливых обвинений в его сторону, а также угроз этой Валерии.
— У Даши! — хлопает в ладоши она, пытаясь устроиться поудобней в детском кресле, из которого уже немного выросла. Волков сразу же сделал себе мысленную пометку, что стоит заказать новое.
— М-м-м, Даша? Не помню, чтобы у тебя была подруга с таким именем, — Он неспешно ведёт по загруженной автомобилями дороге, соблюдая все правила дорожного движения.
Это без Лизы он уже проскочил бы на желтый, пошёл бы на обгон вон того «жука» впереди и обматерил бы каждого, кто плетётся как черепаха, но с ребёнком в салоне он едет словно баба, впервые севшая за руль.
— Пап, ты что? Это же наша воспитателиница, — несмотря на то, что Лиза уже давно хорошо разговаривает, все же многие слова до сих пор коверкает, как и любой ребенок ее возраста.
