Хотя бы сообщит все ли в порядке, ведь не черствый же он сухарь, должен понимать что я волнуюсь. Но ему, похоже, абсолютно плевать на мои чувства. Поэтому поздно ночью, когда я окончательно осознаю что сказка закончилась и Золушка вернулась в свою подсобку, а карета превратилась в тыкву — все же не выдерживаю и пишу одно короткое сообщение.
«С Лизой все хорошо?».
Ответ приходит не сразу. Я уже успеваю уснуть, прижав телефон к груди, когда звук входящего сообщения вырывает меня из сна.
Руки дрожат, когда я вижу абонента. Боюсь читать, что там написано. Вдруг там очередная злая тирада? Но Артур как и обычно — немногословен.
«Да».
Вот и все, что он написал. Но от этого «да» внезапно становится спокойно на душе. Все не так плохо. Главное, что малышка в порядке.
Я прихожу на работу и у меня ощущение, что прошла целая вечность с тех пор как я была здесь в последний раз. При виде меня детвора срывается с месте и окружает меня. Искрение улыбки вызывают во мне слезы.
Хоть кто-то рад меня видеть. Но я не замечаю лиц детей, ищу взглядом Лизу. Лишь она волнует меня больше всего.
— А где Волкова? — спрашиваю воспитательницу, которая заменяла меня все это время.
— Сегодня ее отец забрал из сада документы. Вроде бы они переезжают или что. А, и кстати, Синицына, Мария Павловна ждет тебя у себя.
— Да, конечно, — растерянно произношу я и выхожу из группы.
Пока иду по коридору к заведующей, пульс в висках стучит так громко, что я не слышу ничего вокруг.
Как переезжают? Почему? Неужели из-за меня Артура лишают родительских прав? Голова начинает кружится, воздуха не хватает и я чувствую как начинаю задыхаться.
Останавливаюсь у нужной двери и делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Это ошибка. Однозначно какая-то ошибка.
— Войдите, — дожидаюсь приглашения, постучав в дверь."
"— Мария Павловна? Доброе утро. Вызывали меня?
Замираю посередине кабинета, не зная как вести себя.
А вдруг Артур пожаловался и меня уволят?
— Доброе, Дарья, — женщина откладывает в сторону документы и недовольно смотрит на меня сквозь прозрачные стекла очков. — Садитесь, — кивком указывает на стул и я на негнущихся ногах подхожу к столу.
— Что-то случилось? — едва слышно спрашиваю я, дрожа всем телом.
— Вот не знаю, думала ты мне объяснишь.
Я молчу. Вопросительно смотрю на нее, не желая идти с повинной.
