А так могло произойти все что угодно за эти несколько дней его отсутствия.
В детский сад его не пустили. Пригрозили вызвать полицию, если увидят еще хоть раз. Приняли за наркомана, что вполне ожидаемо. Волков потер ладонью отросшую за два дня щетину, сделал вид, что уходит, а потом резко развернулся, разогнался, юркнул под шлагбаум и рванул к зданию, где его должна ждать дочь.
— Эй, ты, стоять! Кому сказал! — раздалось вслед Артуру, но для него это было сродни жужжанию комара. Его не остановить.
Волков с силой толкнул дверь, скрываясь в здании детского сада, и почувствовал, как тепло медленно проникает внутрь его тела.
Он до этого момента даже не понимал, насколько замерз, настолько был поглощён волнением за Лизу.
— Где моя дочь? — ворвался в помещение старшей группы, хватая за локоть воспитательницу и разворачивая к себе лицом.
Ее синющие, словно небо, глаза распахиваются, и на их дне появляется страх. Она дергается, не сразу распознав в мужчине перед собой отца Лизы.
— Волкова, где Лиза Волкова? — встряхивает парализованную от страха Дашу, которая всегда напоминала ему серый чулок.
Дети всполошились от его громкого голоса. Кто-то даже захныкал от страха.
— Ар… Артур? Это вы? Господи, что с вами произошло? — прикрывая рот ладонью, спрашивает Дарья, поражённо разглядывая его.
— Подловили в подворотне и побили, — со злым оскалом на лице произносит он. — Где моя дочь?
— Отпустите, пожалуйста, — пищит тихим голоском, и только сейчас Артур замечает, с какой силой впился в хрупкую ручку воспиталки своими сильными пальцами.
Он отступает на шаг, взгляд все бегает по детям, играющим на другой стороне комнаты, но смешные кудряшки Лизы не находит.
— Приведите Лизу, я забираю ее домой, — уже спокойней произносит он.
— Понимаете… Вас не было два дня. А… у нас инструкции… и… вы же знаете… а не было.
— Перестань мямлить, господи. Где. Моя. Дочь? — рявкает так, что Даша подпрыгивает на месте и отводит от него виноватый взгляд.
— Ее забрали, — так тихо, что Артуру кажется, что это всего лишь эхо чьего-то голоса.
— Куда? Кто? — Сердце в груди замирает, ярость и страх за дочь смешиваются воедино, придавая выражению его лица устрашающий вид.
— Органы опеки. Понимаете, вас не было…
Договорить она не успевает, Артур хватает ее за руку и выводит в коридор, чтобы своим видом не пугать детей. Припечатывает ее к стене, отмечая про себя, что серый чулок не так уж и плох. Если приглядеться, то лицо у нее красивое и губы что надо. Но сейчас не до этого.
