Подставив мне локоть – было скользко – он развернул меня к дому и подвел к Юрке, передавая ему сумку.
Пожав друг другу руки, они кратко представились по именам. И взглянув на меня последний раз, он незаметно сжал мою кисть. Я сжала его пальцы в ответ и отняла руку, делая шаг к брату.
– До встречи, Женечка.
– До встречи, Олег.
Мы стояли с Юркой и молча смотрели, как больше не оборачиваясь в нашу сторону Олег, стряхнув с себя хлопья снега, сел в машину и, развернувшись, уехал.
– Какой обходительный мужчина, – ухмыльнулся Юрка.
– Не жалуюсь… – расплылась я в провокационной улыбочке.
– А с этого места поподробнее.
- Обойдешься!
Он резко присел и подхватил меня ниже попы, закидывая себе на плечо. Удерживая одной рукой, он аккуратно пронес меня в арку двери. Огромные псины, похожие на белых медведей и ничуть не уступающие им в размерах, тут же рванули к нам и под мои испуганные вопли и истеричный хохот начали облизывать мне лицо и пытающееся их удержать руки. Пальцы скользили по мокрым языкам и твердым клыкам.
Псины видели меня в третий раз, и я не могла сказать, что оставила у них благоприятное впечатление о себе в первые два. Поэтому от близости их пастей у меня шумело от адреналина в ушах.
– Не маши руками! – издевался братец над моей вполне обоснованной истерикой. – Пооткусывают…
– Сволочь! – щипала я его за бока, пытаясь вжаться ему лицом в спину и спрятаться от горячих языков. – Я боюсь!
– Ну хоть чего-то! – стебался он, медленно поднимаясь на крыльцо и после того как внес меня в дом, наконец, отпустил на ноги.
– Засранец… – обессилено сползла я по стене, стараясь унять адреналиновый бум в организме. – Ты - труп!
Но губы, несмотря на все угрозы и пережитый кошмар, упорно улыбались.
Натянув на фейс самодовольную улыбочку, он начал нашу старую игру:
– Один: ноль, малышка…
– Ты тру-у-уп, гуттаперчевый мальчик! – пропела ему я.– Собаки – это читерство! Долго придумывал?
– Пару часов! – рассмеялся он, и, усевшись на колени между моих разведенных ног, уже мягче добавил: – Я скучал по тебе, сумасшедшая… Почему так долго?
– Работы, заботы! – подмигнула я.
– Личная жизнь, частная собственность…
Расстегивая мне замок на высоком сапожке, он, прищурившись, посмотрел на меня:
– Это твой мужчина?
– Какие сладкие любопытные губки! – съехала я, ущипнув его пальчиками за пухлую нижнюю. – Откушу…
– Ну, правда, кто это? – увернулся он от моих пальцев.
Это формулировка была уже более терпима.
– Это мой… начальник, опекун, фотограф, друг...
