И я бы, наверное, позволила сейчас ему сделать со мной все, что угодно, даже не пытаясь препятствовать и защищаться. Но его это состояние были нацелено совершенно на другого человека. И ЭТОГО – другого, я не могла ему позволить уничтожить в себе.
Его глаза прищурились, словно в преддверии атаки:
- Он бил по тебе. Напугал. Обидел. Выгнал. Просто потому, что его дернули за мужское самолюбие! – рявкнул на меня Олег.
- Потому что ему было больно! – заорала я ему в ответ. – Больно!
- ЕМУ больно!? – перехватил он рывком мое лицо и зажал в ладонях, сжимая желваки.
– ЕМУ?! – я почувствовала, как пружина в нем распрямилась, снова оглушая меня. – Он взял чужое! Не оценил! Сломал! – его большие пальцы размазали слезы на моих щеках. – Выкинул! ЗАБУДЬ ПРО НЕГО! СОТРИ!
Он все говорил правильно, и неправильно в тот же момент! И иррационально пытаясь сохранить в себе моего горячего мальчика, я взорвалась в ответ:
- Не трогай меня! – начала отбиваться я от него, попадая ему по рукам и лицу ладонями.
– Не трогай! Не хочу твои руки!
- Не хочешь!? – отшатнулся он, отпуская. – Его хочешь? – Олег болезненно и грустно рассмеялся. - Это мне больно, Женечка… МНЕ, а не ЕМУ!
Меня разорвало между их болью… такой разной, и такой одинаковой! Я застыла… перестала дышать… уже не понимая, за что я бью сейчас по Олегу, и в чем его вина передо мной.
Я ненавидела себя за то, что посмела приехать к нему со своей этой болью.
Закрыв губы руками в попытке сдержать всхлипы, я все-таки безудержно разревелась, глядя ему в глаза.
Он дернулся ко мне, но тут же застыл, разворачивая руки ладонями вверх, и растеряно взглянув на свои ладони, снова опустил их, поднимая на меня извиняющийся взгляд.
Это убило.
Хотелось кричать от боли.
Сорвавшись с дивана, я рухнула на колени к его ногам, обнимая за талию и прижимаясь лицом к его животу. Я отрицательно качала головой, не в силах объяснить ему ничего, но чувствуя, как он сам сходит сейчас с ума, не находя хоть какой-то логичной опоры своим и моим чувствам.
Я потянулась к его рукам, не понимая, как я могла чувствовать и говорить, что не хочу их. Он медленно отвел их из моего доступа. Я снова захлебнулась болью и слезами.
Олег осел рядом, позволяя мне обнять его и зарыться ему в шею.
- Ну что ты, моя девочка… - зашептал он нежно. – Хочешь, я позвоню ему? М? Объясню…
Понимал ли он или нет, как глушит меня сейчас этим, я не знала.
