Как же я могла встрять во всё это!? Втянуть этого беспредельного, но всё-таки мальчишку?! Ведь нам нечего предложить с ним друг другу! Что он там надумал себе про меня?
Мне нужно объяснить ему всё и отпустить!
В чем дело?!
– Дело во мне. Твой ничем не обоснованный фрик-контроль просто вымораживает! Отношения? Что ты имеешь в виду, Зорин? Унылый трах по вечерам и знакомство с родителями? Ты бы меня ещё замуж позвал! Мне шестнадцать! Мне нравится беспредел и адреналин, меня заводит перверсия, я люблю плавать в эмоциях людей, которые о**евают от меня! Это моя наркота и без дозы меня ломает! Я не буду врать тебе, мне с тобой круто.
Да я, б**ть, кончаю от того, как ты реагируешь на меня. НО! Как только останемся я и ты, завёрнутые в наши обязательства, всё это моментально закончится. А я не хочу так! Это не моё!
Вложив все, что кипело во мне и даже то, что еще не смогла до этого момента сформулировать для себя, я обессиленно хлопнулась в кресло.
Ох, как же ему было хе*ово от моих слов!
Перетрясло и перебесило.
Молча. И опять это пронзительное:
- Женечка…
- Дэн, не надо, - взмолилась я, загибаясь от его отчаяния.
– Ну, дай мне хоть что-то! - всё, маски сорваны и я чувствую как он влип. – Я не могу…
Да зачем я его вообще трогала! Надо было слушать Юрку! Он - умный, я - дура. Надо это запомнить.
- Пожалуйста…
Ступор.
Он оказался у моих ног. И вся моя решительность испарилась от его неожиданной нежности. Это точно Зорин?
- Малыш… Давай, попробуем?
Вдруг, так пронзительно, что я на секунду поверила в то, что это возможно и мне ТАК захотелось дать ему это «хоть что-то»! И ему и себе.
Закрыть этот долбанный сводящий с ума гештальт. Потом ведь будет проще?
- Только поиграем, только удовольствия… только секс?
Ну давай же! Соглашайся… - замерла я внутренне, - и всё будет легко и вкусно!
Он дернулся.
- Ты о**енная, конечно. Ты самая лучшая. Но нет! - вся его спесь и дурь куда-то испарились и сейчас я чувствовала его обнажение, искренность, глубину. - Мне нужна ты вся.
Ах, как же это всё подкупало! Передо мной был словно другой человек и этот был настолько «мой», что становилось страшно.
Его глаза требовательно смотрели в мои, а мою грудь распарывало ровно посередине. Мне казалось, что это происходит уже даже не ментально, а на самом деле. И я даже подняла руки, прижимая к груди, чтобы проверить.
Грёбанная эмпатия!
Опять в ловушке чужой боли. Я только научилась хоть немного контролировать это с Олегом! И вот, внутри оказался еще один человек.
