Десяток ракхасов с ревом вскакивают из-за стола, на котором валяются медные монеты и игральные кости. От нечего делать зеленомордые рубились в азартную игру, ну сейчас их я развлеку.
Сноп пси-гранат раскидывает тюремщиков по сторонам, а дальше приходится их добить Каменным ливнем. Горы камней вырастают поверх тел.
— Чисто, — подзываю я группу."
"— Чисто, но тесновато, — широкоплечий Дасар с трудом протискивается между каменными грудами. А Гумалин, взобравшись на кучу булыжников, хватает со стола связку ключей.
За комнатой тюремщиков простирается непосредственно сама темница.
Мы всматриваемся в темноту за решетками. В основном, в камерах кучкуются ящероподобные люди. Гумалин гулко зовет своего племянника.
— Дядя-я, — раздается робкое из-за спин ящеролюдей. — Это ты?
— Эй, чешуйчатые, — обращаюсь я к пленникам. — Уступите дорогу мальчику.
— Да пожалуйста, одначе! — громким рыкастым голосом отзывается самый высокий рептилоид.
Вытянутомордые расступаются и к решетке приникает «мальчик» с рыжей бородой до пупа.
— Емляк! Племяшка! — искренне радуется Гумалин, звеня ключами. — Шеф, это мой племянник! Я его выпущу сейчас!
— Подожди, — я всматриваюсь в двуногих ящеров. — Надо сперва с этими решить, что делать.
— Начальник, будь человеком! — отзывается один из рептилоидов. У него самая большая крокодилья морда, да и в ширине плеч он не уступит ракхасу, под чешуей бугрятся валы мускул. — Забери с собой. Если не выпустишь, дроу нас замучают пытками, а мы ведь не воры, не убийцы, а честные воины, которые всего лишь воевали против солдат Бесчлина!
— Хм, всего лишь? — удивляюсь я.
— А что, по-твоему, должен с вами сделать дроу? Сам же сказал — вы воевали с ним, он вас, судя по всему, победил и теперь вправе казнить.
— Казнить, безусловно, — кивает ящеромордый. — Острым мечом срубить голову — очень даже хорошо. Настоящая смерть воина. Славная смерть. А разрывать на куски, жарить на горячих углях, ломать на колесе — не хотим. А Бесчлин хочет.
— А Бесчлин, смотрю, тот еще гурман по пыткам, — замечаю удивленно.
— Вот-вот, одначе, — грустно соглашается рептилоид. — Мы — бешраны, исконное племя воинов, почитаем великую Птицу о Семи Головах. Птица завещала: детей не трогать, женщин не трогать, стариков не трогать. А Бесчлин трогал наших женщин, детей и стариков. Мы пошли мстить и попали в плен.
Я принимаюсь сканировать этого бешрана-рептилоида. Правду сказал мордастый: Бесчлин уничтожил деревню ящеролюдей, пока все сильные мужчины были на охоте.
