— Господин ректор, камеры в классной комнате не зафиксировали момент пропажи, — выпрямившись в струнку, отчитывается глава безопасности. Суровое типично солдатское лицо напряжено, грудь выпячена колесом, широкие плечи разведены в стороны. — После начала четвертой пары предмет кражи не был замечен и в других помещениях. Известно лишь, что господин Степан Бошкин взял в хранилище объект под роспись, камеры зафиксировали его в классе, а затем произошла пропажа.
Ректор, а за ним и весь деканат Телепатии переводит взгляд на Степана Степаныча — бледного, дрожащего, с блестящей лысиной.
— Я ничего не знаю…- испуганно блеет преподаватель Провидчества, ломая себе пальцы. — Богом клянусь! Ребро лежало в аквариуме! Я не открывал стекло! Богом кля…
— Не повторяйтесь, Степан Степаныч, — коротко обрывает ректор и обращается к декану. — Сколько руковожу Академией, а такую ловкую кражу артефактов застаю впервые.
— Меня обыскали…- продолжает трястись Степан Степаныч. — Это не я…Богом клянусь…
— Я провел Провидческий обряд, — лениво заявляет Фирсов, поглаживая бороду.
— Астрал сказал, что артефакт вернется в Академию.
— Ефрем Кузьмич, когда именно вернется? — уточняет ректор.
— Неизвестно, — пожимает плечами старый ликвидатор. — Может, через час, может, через неделю, а может, и через три месяца. Провидческий конструкт — это не транспортное табло с расписанием электричек.
— Да, конечно, — ректор шумно выдыхает. — Но кто же оказался такой прыткий?
— Что будем делать с первокурсниками в кабинете Провидчества? — спрашивает декан.
— Все они члены знатных родов, мы не можем их задерживать после занятий.
— И не нужно, — решает ректор. — Они — телепаты, а не фокусники. Тем более мы все равно не имеем право просканировать их память. Отпустите первокурсников. Но продолжайте за ними наблюдение хотя бы внутри стен Академии, — взгляд в сторону главы службы безопасности. — Тщательное наблюдение. Если кто-то из первокурсников вытворит что-то странное, мы должны знать.
Безопасник кивает.
А Фирсов продолжает задумчиво гладить бороду.
Мысли старого ликвидатора то и дело возвращаются к одному хитрому и талантливому графу, который уже совершал, казалось бы, невозможные вещи.
«Ну, Филинов, не дай бог, это ты! Если попадешься, черт знает, как тогда мне притворяться, что ты мой треклятый „любимый“ ученик!»
* * *
Ребро я посмотрел уже дома. Ломтик не удержался и слегка погрыз «бесценный артефакт». Золотые руны сгладились, но да ладно, все равно надписи были только для красоты.
