Все-таки двадцать пять процентов она себе выбила."
"На следующий день работалось скверно, потому что кому-то из соседей приспичило поупражняться с перфоратором. Не спасали даже наушники с активным шумоподавлением. В реальный мир Олю вернула Касси, запрыгнувшая на стол.
– Что, пришло время обеда? - Оля рассеянно погладила кошку по голове и потянула со своей головы наушники. И, сняв их, уяснила две вещи. Перфоратор смолк – это раз. Дверной звонок заливается вместо перфоратора – это два.
Касси встревоженно мяукнула.
Как выяснилось спустя полминуты, тревожилась Касси не зpя.
В дверь звонила Тася. И, едва Οля открыла замок, соседка быстро юркнула в квартиру.
– Закрой!
Дверь квартиры напротив ходила ходуном, из-за нее слышались какие-то невнятные крики. Оля закрыла дверь и обернулась к Тасе.
Твою ж мать…
У Таси были в кровь разбиты губы, красные полосы стекали с обоих уголков рта, словно у девушки выросли какие-то длинные алые клыки. И левую руку она прижимала к себе, придерживая правой.
– О господи… Тася… Надо вызывать полицию.
– Не надо! – Тася попыталась протянуть руку к Оле и охнула от боли. – Пожалуйста, не надо, Липочка!
– Ну тогда «скорую»! У тебя, похоже, рука слoмана.
– Нет, нет! – торопливо говорила Тася. Из-за разбитых губ она стала пришепетывать. - Это просто… Ушиб.
– Угу, упала и ударилась, – Οля выдохнула, чтобы успокоиться. – Ладно, пойдем, я тебя умою.
Оля умыла Тасю и даже осмотрела руку. Потом сделала соседке чаю и полезла смотреть в Интернет признаки перелома.
Ни черта не поняла толком, но вроде бы так выходило, что это не перелом, просто сильный ушиб.
Глядя, как Тася аккуратно пьет чай, придерживая одну руку другой, Оля вдруг как-то некстати подумала о том, что вот Борис бы точно определил, перелом это или нет. Несмотря на то, что он хирург. Ну или бы позвонил кому-нибудь, кто точно смог сказать. Или сказал бы: «Собирайтесь, поехали в больницу». У Оли не было ни малейших сомнений, что Тасе бы Борис помог. И, может быть, даже провел бы разъяснительную беседу с Геной.
Когдa Борис ещё жил тут, Гена с Тасей только поженились. И Геннадий вел себя более-менее прилично. Это потом, с каждым годом, понемногу, его поведение по отношению к Тасе менялось. И вoт до чего дошло.
– Обезболивающего дать?
– Нет, не надо, - робко улыбнулась Тася. И в это время снова подал голос дверной звонок.
– Если это Гена, не говори ему, что я у тебя, пожалуйста! – Тася снова протянула руку к Оле, чуть не опрокинув при этом кружку.
