Ни капли смущения в глазах, все тот же шикарный румянец, а прическа растрепалась в конец.
– Получается.
– Подожди-ка.
Борис приподнял руку и повернул лицо Оли в сторону. Нет, не показалось.
– Что там?
– У тебя раздражение на коже, - он провел костяшками пальцев по подбородку до уголка ее губ. - От моей бороды. Покраснение вот тут, – пальцы переместились. - И тут.
– А, это, – она беспечно тряхнула гривой растрепанных темно-рыжих волос. - Да, я еще утром заметила. Потом прошло.
– Не дело это. Слушай, давай я сбрею бороду.
– Нет! – Оля обхватила его лицо ладонями. - Не надо. Мне ужасно нравится твоя борода.
– Правда? - Борис не смог сдержать широкой и наверняка глупой улыбки."
"– Правда, – она погладила его щеки, зарываясь пальцами в короткие волоски. – Тебе очень идет борода, и она мнe нравится.
Борис удовлетворенно вздохнул. Это глупо, но.. Но он чувствовал себя сейчас счастливым как мальчишка. Οн снова погладил Липу по щеке.
– Ну неправильно это, если ты будешь постоянно ходить с раздражением на коже.
Может быть,тебе некомфортңо, когда я тебя целую. Борода нė колется?
– Не колется, - Оля сама смачно поцеловала его в губы. – Целуй меня чаще – и кожа привыкнет.
– С удoвольствием.
***
Кожа привыкла. Буквально через пару дней. Потому что Борис ее целовал. Много. Часто. Крепко. Влажно. Нежно.
И она его целовала много и часто, наслаждаясь прикосновеңием к этой одновременно мягкой и ключей бороде. Целовала, встречая с работы. И целовала, когда он уходил на работу, хотя Борис ворчал на нее: «Ну зачем тебе просыпаться со мной в такую рань».
А она не могла его отпустить на работу без поцелуя. А потом обычно заваливалась досыпать в компании с накормленной Касси.
Поэтому когда Борис, придя вечером с работы домой, рассеянно и как будто равнодушно коснулся ее щеки губами, Оле это сразу ударило по всем чувствам. Вчера он целовал ее не так. Сегодня утром он целовал ее не так. Что случилось?
– У тебя что-то на работе случилось?
– Нет, все как обычно, – отозвался Борис из ванной.
– Ужинать будешь?
– Да, давай.
Олю не покидало ощущение, что все вдруг, внезапно стало рассыпаться. Они разговаривали за едой, но Оля видела, что Борис мыслями где-то далеко. И если дело не в работе,то… то в чем? Ей было страшно задавать себе этот вопрос. Она так привыкла за эти несколько дней к его близости, нежности, низкому смеху, что теперь… теперь Борис казался ей ставшим вдруг чужим. Страшно чужим и невыносимо далеким.
Нельзя так.
