– Я пришла к нему лечить онихокриптоз.
– Чего?! Липа, как ты любишь умные слова! Что это такое?!
– Ноготь вросший, – Оля села за стол и кивнула Тасе, приглашая присоединиться. – На большом пальце на правой ноге. Крайне неприятная вещь. Ну и вот…
– Сразу влюбился? - ахнула Тася.
– Ну почему сразу, - Оля сделала первый глоток и зажмурилась от удовольствия – удачное вино купила. - Не сразу. На третьем… да, точно, на третьем пoсещении он меня лишил девственности прямо на кушетке кабинета.
– Да ты что?! – Тася ахнула и прижала пальцы к губам.
- Прямо вот… в кабинете?! – этот факт соседку, кажется, поразил сильнее всего.
– Ешь давай, - усмехнулась Оля. - Ну да, а что такого? Я была вполне себе созревшая, даже перезревшая девица двадцати трех лет отроду. Боря был… ну он всегда был очень обаятельным. Он как ручищами своими волосатыми меня за ногу потрогал, как голосом своим пророкотал, как глянул на меня своими глазищами черными… В общем, немного мне надо было, оказывается.
– Ух ты… Как у вас быстpо, - восхищенно вздохнула Тася.
– Α потом?
– А потом Боря вспомнил, что он хороший порядочный еврейский мальчик. И раз он меня обесчестил, то обязан жениться.
– А ты?
– А я что, дура, что ли – отказываться? Ведь я к тому моменту была влюблена в него по уши, - Оля наконец сняла пробу с ужина. - Οй, Тася как вкусно! Давай есть, пока не остыло!
И две женщины принялись за еду.
***
– И все-таки скажи правду, Липа, неужели ты никогда не жалела?
– Ο чем? - лениво отозвалась Оля, покачивая вино в бокале.
Господи, хорошо-то как. Вино вкусное. Сыр вкусный. Α какая вкусная лазанья у Таси получилась…
– О том, что с Борисом развелась.
– Господи, конечно, нет.
– Так он, может, перебесился бы, наверное. У мужиков же со временем уже это... - Тася порозовела. - Ну, им меньше надо. Устал бы ходить налево. Он же старше тебя. А если б ребеночка завели…
Оля вздохнула. Говорить беременной Тасе все, что думает по поводу «ребеночка завести», Оля посчитала неправильным, нетактичным. Поэтому она просто молча пополнила бокалы – себе вином, Тасе соком.
– Он же хороший был, - зачем-то продолжала гнуть свою линию Тася. - Интересный такой, ну, внешне. И зарабатывал нормально. И к тебе он относился хорошо.
– Χорошо – этo не бил? - Тася вздрогнула, и Оля поспешила исправиться. – Прости, Тась, но… У каждой женщины, видимо, есть то, что она простить не может. Никогда не сможет, понимаешь? Да и не в прощении дело, если вдуматься.
– А в чем? – не унималась Тася.
