Он вернулся через три часа, как обещал. Пунктуален, ничего не скажешь.
Садится напротив, смотрит на меня пристально и несколько минут молчит. Не знаю, о чём его мысли в этот момент, но его тяжёлый взгляд заставляет меня ёрзать на стуле.
– Ну что, придумали, чего вам хочется больше всего остального?
– Придумала, – говорю, чувствуя, как сердце колотится бешено. На лице моём непроизвольно растягивается улыбка.
– Говорите.
– Нет, сначала вы. На этот раз я хочу вам уступить.
– Хорошо. Я думал, с чего начать, но начну с главного.
А следом, остальное станет ясно. Но помните: моё откровение остаётся только между нами.
– Да, обещаю, между нами.
– Эта девочка, что заходила к вам в кабинет – дочь Ларисы.
Вот так, в лоб, без предупреждения!
– Как Ларисы… А я думала, что ваша… Вы сказали: «Это ребёнок мой».
– Да, мой ребёнок. Самый родной, самый любимый, она мне не просто внучка. Она мне… самый близкий человек на этом свете."
"– Погодите, простите… – аж дыхание перехватывает у меня от непонимания ситуации, – но Лариса у меня в ординатуре работала, и сейчас я на работу её принимала.
Нигде в документах не было указано, что у неё есть ребёнок.
Судорожно начинаю вспоминать, что я точно подписывала недавно документы на её оформление на работу, но, чтобы хоть что-то о ребёнке было, нет, ни слова.
Я не могла бы не заметить! Плюс мы с коллегами в перерыве не раз говорили о детях, но Лариса о своей дочери ни разу не упомянула. Ни словом, ни намёком, ничем-то другим.
– Конечно вы не увидите её в документах Ларисы. Девочка оформлена на меня. Правда, вы первая, кто узнаёт об этом. Но сейчас я обещал быть с вами честным и откровенным. Вот, я весь перед вами, Марта Викторовна.
– И теперь вам придётся меня убить, раз я знаю вашу главную тайну? – пытаюсь разрядить обстановку, скрывая тем самым своё замешательство.
– Я бы предпочёл на вас лучше жениться. Вы совершенно точно штучный экземпляр. Только дураки таких женщин упускают и отпускают, – бросает мне в ответ шутку на мою.
– Не понимаю, вы флиртуете со мной?
– Нет, я констатирую факты. Не более.
– Ясно, – перевожу дух. – Но почему на вас девочка оформлена? – возвращаю его к главной теме.
– Потому что…
Александр Николаевич не может впервые подобрать слова, чтобы выразить свои эмоции. Такого Воронова я не видела ни разу за всё то время, пока мы так или иначе пересекались по рабочим вопросам.
– Девочку хотела опека забрать.
